Яна Дубинянская - Сад камней

Ну, если все устраивает, отдел кадров прямо по коридору.

МАРИНА

Я хочу посмотреть монтажку.

ПРОДЮСЕР

Это налево, девочки покажут.

(по мобильному, интимно)

Приветики-приветики.

Марина встает и выходит из кабинета.

Монтажка захламлена грудами каких-то распечаток, неровными стопками кассет и дисков, на столе возле пульта несколько немытых чашек, валяется упаковка из-под еды.

Марина, морщась, прибирает на столе, выбрасывает мусор, переставляет чашки на подоконник, складывает распечатки в кипу.

Затем садится за стол и включает аппаратуру — старую, с большими кнопками и выпуклыми мониторами. На экране фрагмент из сериала местного производства — тупой ситком со смехом за кадром. Марина нажимает на стоп.

Достает из сумки диск и ставит в плеер. Запускает.

На экране — горная страна, панорама, заснеженный лес, лицо Бранко, перечеркнутое свежей ссадиной, отворачивается от камеры, черное автоматное дуло смотрит в небо. Титр: «Морда войны». Следующий: «Памяти художника Михайля Когена».

За спиной Марины раздается деликатное покашливание, и она вздрагивает, судорожно выключает фильм и резко оборачивается.

На пороге монтажки стоит молодой парень в яркой футболке и драных джинсах, с длинными волосами, несколькими сережками в ухе и гитарой на плече, смешной и немного смущенный.

ПАРЕНЬ

Вы будете здесь работать, да?

МАРИНА (коротко)

Видимо.

Вынимает из плеера диск и прячет в сумку. Парень смотрит, не отрываясь, с живым интересом.

ПАРЕНЬ

А кем?

МАРИНА

Режиссером.

ПАРЕНЬ (присвистывает)

Ух ты! А я музыкант. Песни пишу для этой байды. Ну, и вообще, песни.

МАРИНА

Это замечательно .

Встает и выходит из монтажки — парень едва успевает посторониться.

Улыбаясь, он смотрит ей вслед.

Марина с Игорем сидят в пресс-кафе за тем же столиком у стеклянной стены, только за ней — весна, солнце.

ИГОРЬ

Ты сама все понимаешь. Наоборот, было бы странно, если б они разрешили. Забей, Маринка.

МАРИНА

Ага, два раза. Мне повестка в суд пришла.

ИГОРЬ (присвистывает)

Ничего себе, по-взрослому. Ты только не дрейфь. Что тебе реально могут припаять? Так, попугают слегка… за закрытыми дверями.

МАРИНА

Игорь, я хотела…

ИГОРЬ

А вот это стоп. Освещать процесс, делать тебе геройское паблисити я не буду, себе дороже. Говорю сразу как честный человек, чтобы без обид.

МАРИНА

Я всегда верила в твою честность.

У меня другая просьба.

ИГОРЬ

Ну?

МАРИНА

Пашка сдал им весь рабочий материал и почти все копии, хорошо, что у меня осталась пара дисков. Я хотела тебя попросить передать один за границу, организовать там показ, по твоим каналам.

ИГОРЬ

Тю. Попросила бы лучше Яра Шепицкого. Он для тебя что хочешь сделает, Маринка. Видела б ты, как они с покойным Михайлем здесь…

МАРИНА (перебивая)

Допустим, но он сейчас не здесь. Я прошу тебя.

ИГОРЬ (пожимая плечами)

Давай, не вопрос.

Марина достает из сумки диск, отдает ему. В этот момент подходит официантка, и он поспешно прячет диск под столом.

ИГОРЬ (Марине)

Тебе заказать что-нибудь?

МАРИНА

Кофе.

ИГОРЬ ( официантке)

Два эспрессо.

(Марине)

Михайля жалко. Тоже ведь хотел куда-то лететь, кого-то спасать… и прямо на пороге мастерской. Глупо.

МАРИНА (резко)

Почему глупо?

ИГОРЬ

Не бросайся только в меня сахарницей, ладно? Глупо, когда кончается вот так. Вся гениальность, все творческие планы… И в один момент — ни фига. Пшик.

МАРИНА

Это неправда. Все, что придумано, уже существует. Гораздо более реальное, чем…

Делает кругообразный жест, задев пальцами за стекло.

Официантка приносит им кофе.

ИГОРЬ

Слова, слова. Объективная реальность у нас одна. И против нее не попрешь, сама же видишь.

МАРИНА

Объективная реальность — это, по-твоему, что? То, во что все верят? Что показывают по телевизору?

ИГОРЬ

То, с чем нельзя не считаться.

МАРИНА

А ты когда-нибудь пробовал? У Михайля, между прочим, получалось. Я даже не знала, что он. Никто не знал.

ИГОРЬ

Да. Но картину-то он не закончил, то есть и не начал. До последнего страдал всякой фигней.