Ира Брилёва - Приключения вертихвостки

После фотосессии фотограф предложил мне выбрать один из фотоаппаратов, работу которых он мне только что продемонстрировал. Я растерянно взглянула на Сашка, и тот, поняв, что я вряд ли смогу помочь себе в этом вопросе, со знанием дела перебрал фотоаппараты и выбрал один из них. И, само собой, это была вещь, которой бы обзавидовалась сама «королева фотографии», великая Анна Лейбовиц.

Для Сашка это было очень в его характере — все делать по большому счету. Ну не мог же он подарить мне обыкновенную «мыльницу», если у меня появилось желание поснимать зверушек!

Фотоаппарат так увлек Фёклу, что она теперь целыми днями пропадала где-то, фотографируя все подряд. И, само собой, у нее стало очень неплохо получаться! Ведь давно известно, чтобы хорошо что-то делать, надо просто все время это делать. Это же и есть основной закон нашего мира. На тот случай, если этого еще кто-то не знает.

Первым делом я решила подыскать для Феклы её первую — собственную! — квартиру. Это была непростая задача, поскольку будущая Фёклина квартира должна была удовлетворять нескольким моим условиям. Она должна быть просторной и в хорошем районе. А еще, квартир должно быть две. И на одном этаже. А как же! Баба Маша так привязалась к Фёкле, что я даже не представляла, как смогу их разлучить. Поскольку жить в одной квартире двум совершенно разным, хоть и любящим людям невозможно — каждый должен иметь возможность хоть изредка остаться наедине со своими мыслями! — то надо было искать вариант, когда мои девочки поселятся в непосредственной близости друг от друга.

Дэвик порекомендовал мне железобетонно-честного риэлтора из числа своих друзей, и работа закипела.

Через две недели баба Маша, которую я с трудом уговорила принять мое необычное, в ее понимании, предложение, пошла смотреть первый предложенный риэлтором вариант. Огромное пустое помещение не на шутку перепугало бабусю.

— Зина, зачем мне столько места? Мне и в моей «хрущобе» живется замечательно, — причитала она.

Но я была неумолима. Фёкла отнеслась к этой проблеме так же, как относилась ко всему в этой жизни. Она ее не заметила. Осмотрев новое место ее предполагаемого жилья, она тут же принялась строить планы на будущее.

— Здесь — гардеробная, а в ванную я хочу такую большую вазочку, — она показала руками, какую именно большую вазочку ей нужно. — Мне всегда нравились вазочки в ванной.

В выбранной ею вазочке можно было принимать дополнительные ванны, но Фёклу это не смутило.

Я милостиво кивала головой, выслушивая щебет Фёклы.

— Видишь, бабМаш, куда ей без тебя? — выговаривала я своей «бабулечке», когда Фёкла угомонилась и убежала к своим подружкам — «мискам» из модельного агентства. Хвастаться! Теперь, когда ее выпустили из не вполне добровольного заключения, она одурела от свободы, и целыми днями носилась по городу, навещая всех подряд.

— Сегодня была у Виолетты. А к ней вдруг заглянула Софи. Ну, мы и поболтали! — докладывала она нам с бабМашей, вернувшись вечером с очередного рандеву. БабМаша молча ее выслушивала и так же молча качала головой.

— Свиристелка, да и только, — тихо, чтобы Фёкла не могла ее услышать, говорила она мне. Я была полностью с ней согласна. Но я никогда в жизни не встречала моделей с другим типом интеллекта. Никому в здравом уме не придет в голову посвятить свою жизнь столь зыбкому и ненадежному времяпрепровождению, как подиум. Видимо, в эту профессию идут только люди с определенным складом ума. За редчайшим исключением. Которое, как водится, и подтверждает правило!

Тем временем мне из Парижа позвонил Дэвик. Ну кто же еще, кроме него, мог так успешно провести переговоры с самим Карлом Лагерфельдом! Конечно, переговоры вел не Дэвик собственной персоной, а кто-то из его многочисленных родственников, но факт оставался фактом:

— Он согласен. Твою Фёклу примут в его агентство стажеркой, а потом, я думаю, мы что-нибудь придумаем. Только у них есть условие — она должна немного подучиться, — лаконично сказал Дэвик в трубку и отключился. И мы с Фёклой отправились в столицу моды — благословенный Париж!

Теперь, когда ее жизнь и быт были устроены, мне все же хотелось провести небольшой эксперимент, который до меня делали только Бернард Шоу и доктор Павлов. Первый — на людях, а второй все же был более осторожен и провел свои эксперименты на собаках. Мне захотелось превратить мою Фёклу в полноценное человеческое существо. Ведь задатки для этого превращения у нее были вполне себе крепкие. А для всего остального — я это знала по собственному примеру, — не нужно было ничего, кроме желания и денег.