Ольга Манскова - Русь эзотерическая

— К счастью, до этого события остается ещё множество тысячелетий. И у нас есть возможность к этому времени оказаться где-то далеко, в каком-то другом из многочисленных миров этой многоликой Вселенной. Если, конечно, мы не будем полными идиотами, — усмехнувшись, подытожил Андрей.

В это время они приблизились к посёлку, который, казалось, несмотря на полдень, ещё не пробудился ото сна. На улицах посёлка их почему-то очень сильно насмешила деревянная покосившаяся изба с заколоченными окнами и дверью с большим амбарным замком, на которой красовалась гордая вывеска: «Банк».

— Это у нас, по-моему, разрядка пошла, — отсмеявшись, сказал Андрей, — А значит, у нас был не простой разговор…

Они прошли ещё немного по сельской улице в сторону магазина.

— А это — местная почта. И универмаг. В одном помещении, — прокомментировал Андрей, — Я сейчас, на минутку заскочу во внутренний двор, там растёт ничейная яблоня, и я каждый раз нахожу под ней два яблока. Уж не знаю, почему именно два. А ещё, я на почту загляну. Жди меня здесь.

Андрей юркнул за калитку, и действительно, через некоторое время вернулся с двумя яблоками, одно из которых предложил Сергею. После чего они снова пошли вдоль по пыльной, не асфальтированной улице по направлению к булочной. Внезапно Андрей остановился перед одним из домов и спросил резко:

— Посмотри! Что это? — Только, отвечай не задумываясь!

— Ой! На стене дома — какая-то удивительная мозаика, выполненная вся в сине-зелёных тонах. Оригинально. Просто чудо! Как же это сделано? Будто бы листья винограда… А сверху на мозаику наброшена светло-зелёная сеть, — удивился Сергей.

— Да нет же! А теперь — смотри снова. Это — просто стена дома с облупившейся зеленой краской.

— Ой! — воскликнул Сергей.

— Это была небольшая проверка. Тест на адекватное восприятие действительности… Впредь будь внимательней и не ведись…

На обратном пути Андрей, немного не доходя до большой поляны, свернул с широкой дороги в сторону. И они с Сергеем оказались на уже знакомой им небольшой полянке. Здесь почти никого не было: только на краю полянки, в тени, сидел с закрытыми глазами Гера, прислонившись спиной к стволу дерева. Вытянув вперёд длинные ноги и положив на них гитару, он, должно быть, дремал.

Андрей с Сергеем присели неподалёку от спящего Геры на бревно.

— Есть такая духовная практика: молчание. Она нужна, чтобы человек почувствовал свой внутренний мир и окружающее более остро, а также лучше понял значение и ценность слова. Давай, ты попробуешь немного помолчать? Прямо здесь и сейчас, — предложил собеседнику Андрей.

— Хорошо, — легко согласился Сергей.

— Сейчас я тебе дам молитву молчания. Я её уже зачитывал вам с Натальей на речке. Но теперь я тебе дам её, записанную мною на листке бумаги. Эту молитву мы принимали с людьми, живущими здесь, неподалеку, в строительном вагончике. А записал я её так, как учил меня всё записывать один московский учитель. Дело в том, что, как он считает, русский язык в том виде, в котором он существует сегодня, не работает. На моих глазах нередко шёл прием информации на различных языках: латыни, греческом, старославянском, а иногда даже на неизвестных мне или искусственно созданных. И все они работают! А русский, как считает этот учитель, не может сейчас работать как язык сакральный, молитвенный: он слишком забит словами, не несущими носителю языка никакой эмоциональной информации, или же словами с негативной информацией. А, хотя простое понимание смысла и важно, но не менее важным является и непосредственное, почти неуловимое и неосязаемое воздействие языка как некой единой структуры. Необходимо прежде всего интуитивное восприятие входящего текста, а лишь затем его перевод. А потому, этот учитель работал над тем, чтобы создать свой, работающий, русский язык. Письменность он тоже создал свою, хотя большинство букв в ней — старославянские, включая ер, ерь и ять. Вот таким способом письма я и записал молитву молчания. Способ очень прост и вполне понятен. Прочти её, не проговаривая вслух. Желательно, тридцать три раза. И после этого — молчи. Что бы вокруг тебя ни происходило. Пока я снова не разрешу тебе вновь говорить!

Сергей развернул лист и стал читать.