Ольга Манскова - Русь эзотерическая

Подойдя поближе, он выждал паузу, пока все не замолчали и не обратились взорами на него, а затем спросил, кто здесь будет Сан Саныч, с которым он не так давно связывался по интернет — переписке.

— Сан Саныч отправился с Петром Семёновичем по грибы, — ответила осведомленная в этом вопросе тётя Роза.

— Да вы не стесняйтесь, присаживайтесь! — предложила интеллигентная тихая женщина Нина, высокая, с короткой стрижкой и туманными голубыми глазами.

Тётя Роза, сидевшая на лавочке за столом с краю, слегка подвинулась, поправляя халат и освобождая новому здесь человеку место.

— Рассказывайте, кто вы, откуда, — предложила она, когда вновь пришедший присел, но не рядом, а почти напротив неё, с трудом протиснувшись на лавочке между Зоей и Ниной. Последняя почему-то сразу же вскочила и пересела подальше, будто испугавшись.

— Я контактёр. Из Краснодара. Меня зовут Ерофей, — отрекомендовался тот.

Кто-то налил Ерофею супа и подал несколько кусочков хлеба.

— Устали, наверное, с дороги? — спросила бабушка Валентина.

— Да, устал. Пришлось пешком добираться. Спасибо местным — подвезли на грузовике, — угрюмо ответил Ерофей, — А вы хотите узнать, кем вы были в прошлой жизни? — внезапно обратился он к тёте Розе.

— Да-а, — удивленно протянула та, от неожиданности поведя руками в разные стороны.

— Ну, подойдите поближе, дайте мне руку! Мы с вами где-то встречались в прошлых жизнях, — и Ерофей вцепился глазами в тетю Розу и судорожно схватил, когда она приблизилась к нему, протянутую ею руку.

— Вы были в Китае, в Харбине… моей женой, а я — богатым китайским торговцем. До замужества вы были гейшей и танцевали для русских в кабаке…

Неожиданно он вскочил, довольно резко, протянул руки к небу, из одной из них не выпуская трость, и возопил театрально:

— Я был очень нехорошим человеком тогда, в Китае! Я обворовывал простой честный народ! И цепь моих злодеяний уходит далеко, в ещё более ранние жизни! Всё это началось потому, что в давние-давние времена, в Атлантиде, я был адептом зла и хранил ключи всех тайн…

Все слушали, открыв рты, как завороженные, удивительные истории этого невысокого, надолго приковавшего к себе общее внимание, худого человека с пронзительным леденящим гипнотическим взором, с глазами, которые, казалось, горели сейчас внутренним зеленым светом.

А потом странный человек в коричневом костюме, с тросточкой и портфелем, дождавшись Сан Саныча, с которым был знаком только по переписке в Интернете, и перемолвившись с ним парой слов, двинулся в одиночку по тёмной уже дороге, и стук его трости далеко раздавался в притихшем и замершем лесе. Дважды он, наскоро разувшись, переходил вброд неглубокие речушки, ощупывая дно перед собою своей тростью.

Затем нужная ему тропка вилась вдоль берега и заворачивала вправо, где ещё от реки стал виден небольшой палаточный лагерь. Показался также костер, стол с навесом и люди, сидевшие и вокруг костра, и за столом. К столу вела ступенчатая дорожка, идущая вверх от реки.

— Здравствуйте! К вам можно присоединиться? — спросил Ерофей, поднимаясь вверх по дорожке, которую кто-то не поленился обложить гладкими камнями, — Я — контактёр из Краснодара. А кто из вас Людмила?

— Проходите, проходите! — послышался голос со стороны костра, и навстречу ему вышла девушка в чёрной майке и джинсах. Черты её лица было не разглядеть сейчас, в темноте, но голос же у неё был по-детски звонким, — Меня зовут Марина. А Людмила сейчас занята, но скоро освободится. Налить вам пока чая с травами? Ах, какие они душистые! Мята, собранная ночью, пахнет особенно сильно!

— Вы — наверное, с большой Поляны? — спросила другая женщина, сидевшая у костра, полная блондинка с выразительными печальными глазами.

— Да. Я там был. Только что, — ответил Ерофей.

— А мы — немного отшельники, — сказала блондинка, — В основном, индивидуальной работой занимаемся. И с дольменами работаем. Людмила — наш духовный руководитель. А меня Тамарой зовут.

За столом, куда прошёл Ерофей, спиной к костру сидела в позе лотоса, на небольшой подушечке, худая женщина с короткой стрижкой. Она, углубившись в себя, молчала. По-видимому, находясь в трансе или медитации.

Марина оторвала лист мяты и стала жевать. Ерофей осмотрелся. Здесь очень густо пахло травами, мёдом, костром и ещё чем-то неуловимым. Под крышей сушились грибы и травы. Всё это было нарочито выставленным, развешенным в особом порядке, и к каждому пучку с травами была прикреплена довольно большая табличка, такая, что написанное на ней название растения можно было прочитать даже сейчас, в полутьме, при вспышках костра. На одном из столбов, поддерживающих навес, висел огромный лист ватмана, на котором значилось: