Ольга Манскова - Русь эзотерическая

— Но, если не устремляться, хоть в мечтах, к другому, более значимому для человека занятию, не читать книг, не слушать музыку… Замкнуться в разгребании навоза, к примеру… И — что дальше? — спросила тётя Роза, заинтересовавшаяся разговором и вышедшая от костра на край поляны.

— Если человек достоин, то, как я сказал уже, ему создадут все условия для более продвинутой духовной работы. Как только он созреет, тут же ему сразу — и новую квартиру, и дачу или виллу с видом на море, если называть вещи своими именами. Только, прежде умей терпеть, работать на своём месте, быть довольным и ждать безропотно.

— Хорошая сказка для маленьких детей! Ещё раз догонят — и ещё раз дадут! — сказала тётя Роза.

— А строптивцы, — покосился на неё Владимир Сергеевич, — скоро своё получат сполна. От светлого воинства. Достанется им за их строптивость! А мир и сейчас устроен справедливо и замечательно, и думать о том, что он может измениться — греховно. Потому что мир создан Богом, а потому — совершенен.

После этих слов, Владимир Сергеевич гордо удалился, демонстративно собирая тоненькие прутики для костра.

— Эльмира, посмотри, пожалуйста, и меня. Что-то с утра горло побаливает, — прервала наступившую после ухода Владимира Сергеевича тишину тётя Роза.

— Да не могу я несколько человек подряд сразу диагностировать, сил пока не хватает. Завтра, быть может… Подходи ко мне с утра, я посмотрю! — предложила Эльмира.

— Ой! А я ещё молитву вечернюю не прочитала! — засуетилась Галина Константиновна, — Пойду очищаться и работать индивидуально.

Она, прихватив с собою маленькое одеялко, удалилась.

К костру, блаженно улыбаясь, подходил Мишка Возлюбленный.

— Друзья! Возлюбленные мои! — сказал он, сияя и широко распахнув руки, — красота-то здесь какая! Дух захватывает! Вот, возьму крупы всякой побольше, палатку утеплённую — и приеду сюда снова, уже осенью! И буду жить всю зиму! Только, в город к себе съезжу, дела кой-какие улажу, жене скажу, чтобы присылала мне крупы и сахар, больше мне ничего не надо: квартира, машина, дача — всё пусть за ней остаётся…

— А что, — сказала матушка Мария, — как я знаю, некоторые высокодуховные люди с прошлой осени здесь оставались на зиму. Николай — он сейчас на другой поляне стоит, Валерий — ну, некоторые из вас его здесь видели, на общем собрании он рассказывал о своей работе с горловым центром, с вишудхой. Это — опасная работа, не для каждого, но, практикуя её, сильно продвинуться можно.

— Ура! Да здравствует круглогодичное объединение на Поляне! — провозгласил Михаил, — Я — остаюсь! И нас, со временем, будет много! Ура — во имя общей работы!

— Тут Диана недавно, в прошлом году, приняла информацию, что здесь будет большой духовный центр. Всё, как полагается: красивые здания, библиотека. Зал для медитаций, конференций. Храм, конечно. Не прямо сейчас всё это будет, понятное дело. Но уже начали идти сильные, преобразующие энергии. Местные скоро перестанут выдерживать их и начнут потихоньку уезжать. А прибывать, поселяться здесь начнут совсем другие люди. Только, я думаю, что среди нас будут вести отбор, и не все мы сюда попадём, — сказала матушка Мария, — надо работать над собой, устремляться к совершенству!

— Возлюбленные мои! — закричал Мишка, — Ура! Давайте, я вас всех обниму!

В то время, когда большинство эзотериков уже ужинало, накладывая в тарелки ещё остававшийся на дне кастрюли суп и только что сваренную кашу, со стороны дороги, идущей по краю Поляны, показался новый человек, громко со всеми поздоровавшийся. Он казался весьма странным здесь, в этом месте. На вид его возраст определить было довольно трудно, предположительно, он выглядел старше своих лет, был сильно худ, слегка как-то скрючен — как человек, в детстве перенесший в лёгкой форме ДЦП. Его крупные карие глаза с острым, пронзительным и настороженным взглядом придавали ему вид очень умного человека, и первое впечатление только усиливали тонкий и чуть заостренный нос, тёмные, довольно длинные и курчавые, волосы и тонкие, сложенные в ехидную улыбку, губы. Вдобавок, чем-то неуловимым, быть может, походкой, — а передвигался он осторожно, вкрадчиво, и немного боком, — этот человек напоминал угрюмого паука. Оделся незнакомец вовсе не по-походному: на нём был тёмно-коричневый костюм, голубая рубашка с галстуком и жмущие узкие туфли, одетые прямо на босу ногу. В руках, будто специально для завершения образа, он держал довольно объемный коричневый портфель, а опирался на тонкую тросточку.