Александр Тавровский - Исповедь пофигиста

Едем на первой-второй передачах. Все нам сигналят, мы всем машем: обгоняйте, мол. Вовка на руль ногу положил, подсос вытащил, едем — отдыхаем.

На границе говорю:

— Пошли по соотечественникам, попросим Христа ради пожрать.

Короче, нашли украинскую фуру, мужик кусок хлеба отрезал. Вовка продал свой термос, китайский, здоровый, с кнопочкой — белорус взял за жратву; тельняшку Вовкину тоже сменяли на камеру.

А за границей — автобан Вильнюс-Паневежис. Там все фуры сто — сто двадцать идут. Мы гоним двадцать, стараемся не отставать. Отдыхаем.

Полицаи впереди стоят, ржут, на нас пальцами показывают. Они уже про нас забыли, а мы до них никак доехать не можем.

Подваливаем, однако.

— Ребята! Вы откуда?

— С Киева.

— А! Тогда понятно! Вот эта дорога, хлопцы, — автобан. Здесь ездить нужно минимум шестьдесят кэмэ.

Я говорю:

— Если бы мы шестьдесят могли, мы бы полетели, а ехать мы можем только двадцать — такая система. Плюнь на колесо.

Он плюнул — пар пошел.

— Круто! Давайте по обочине, — советуют.

Восемьдесят километров по автобану прошли за два дня.

Жрать нечего. Ни моч и , ни м о чи. Вовка скулит:

— Знаешь, мне все надоело. Я поехал домой увольняться.

— Неужели ты меня бросишь?

— Нет, не брошу… — сел на попутную машину и уехал за помощью, но я-то знал, что он поехал меня бросать.

Я таки добрался до Риги. У меня уже и глюки были: КП на колесах, мент в тюбетейке, и голос непонятно откуда:

— Что же ты, Лука, без колес ездишь? Не положено!

Весу оказалось четырнадцать тонн! Денег мне в Риге, конечно, не дали — все фирме уплачено.

Обратно — снова колесо треснуло. Я его выбросил, поставил голый барабан — все, гореть больше нечему. Ништяк!

На паркплаце пришел в кафе. Так и так — еду восемь суток. Ничего продать не могу, купить тоже. А есть тем не менее хочется. Вот, правда, осталась рубашка, она малость грязная, постирать надо.

— А чего вы, — спрашивают, — за нее хотите?

— Да дайте хоть кусочек хлебца.

Обидно, Вовка уехал. С одной стороны, бросил, а с другой — одному прокормиться проще. Белорусские менты ничем не подкормили, зато там треснуло переднее колесо: от прошлого перегруза вышла грыжа. Я оставляю везде по одному колесу. Останавливают родные менты-украинцы:

— Мужик! Ты нормальный?

— Когда выезжал, был нормальный. Дайте чего пожрать.

— Иди в столовку, скажи, что мы прислали.

А в столовой уже все съели. Кто-кто? Мыши! А я уже весь пожелтел от тоски. Дали мне там чаю и чуть хлеба, как в тюряге.

Доехал до Киева. Звоню на свою бандитскую фирму. Там ахнули:

— Рыжий! А мы тебя давно похоронили!..

Еще чего!

Я зарабатывал мало, иногда почти ничего. Даром что фирма бандитская. Но когда пошли рейсы на Алма-Ату, стал получать прилично, даже не получать — шиш от них что получишь — сам брал себе по договору.

— Вот, Андрюха, смотри: за рейс дали четыре тыщи баксов. Восемьсот мои.

— Рыжий! Гони все на фирму.

— Андрюха, ну нет уже этих денег, что хочешь делай. В следующий раз хрен поеду! Хочешь, посади за руль Серегу. Этот пилот фиг от Киева оторвется.

— Скажи, где деньги?

— Андрюха! Я честно взял. Хочешь Папе стрелку забить — давай! Я работаю за двадцать процентов с ходки. Вообще-то положено десять, но я один, без напарника.

— Рыжий, это много. Я столько не получаю.

— Ты сидишь — жопу греешь, машина твоя. Но если бы я взял ее в аренду — за полгода вернул бы бабки и жил бы в масле. А я езжу, мучаюсь и вас кормлю.

Сказал я. Или подумал?

Он отстал.

Был у нас в детсадике один мужик, Завадский. Собственно, садик этот был его. И он нас всех, кто там поселился, хорошо имел. Мужик был страшно крутой, даже круче нашего Папы, хозяин нескольких киевских ювелирных магазинов.

А еще он возил продавать в Германию арабских и английских скакунов лучших украинских заводов. Для этого купил новый «КамАЗ» с прицепом. Но водители у него были крутые бухари.

Поехали они в Чехословакию с лошадями. Лошади — золото с хвостом, а эти подонки с перепою, с перегару съехали с дороги, завалили прицеп. Одна лошадь накололась на что-то и сдохла. Они ее в кювет сбросили, остальных продали и вернулись обратно.

Завадский на одного водилу навесил все бабки, а другого бил трое суток подряд без отрыва. Я сам видел — в садике, в вестибюле. Бандиты со всех фирм приходили смотреть, как тот полужмурик лежит, кровью обливается. Завадский подойдет, водой польет и снова молотит.