Людмила Сурская - Курсантки

— Кто это натворил? — грозно гаркнул он.

Маринка вышла вперёд.

— Ты Браун?

— Так точно! Это они пока мокрые скользкие, а когда высохнут… Надо было осторожно. Больно? Давайте я форму затру.

— Пошла… с моих глаз.

— Есть!

— Слава Богу, выучила хоть это. Чего стоишь, кругом. Да не через то плечо, через другое… Бардак.

Вечером пятая комната насмеявшись и с трудом сдерживая гиканье почти рыдала над рассказом Марины. А та, притащив ко всему прочему в комнату из столовой котёнка, занималась им. Правда, клятвенно моля и уверяя, что на один день. На этого котёнка чёрного цвета, выскочившего за ней в коридор, и наступил вышагивающий там курсовой. Кошачий душераздирающий вопль выгнал туда всех остальных. Маринка выхватила из — под его берец 45 размера, облизывающее свой пострадавший хвост животное, и прижала к груди.

— Варвар, — прошипела она.

— Это что за новости? — поднял брови майор. — Доложи, как положено: откуда, чей?

— Мой, — всхлипнула Маринка, — я только на один день его взяла, а вы умудрились отдавить ему хвост. Что это будет за животное без хвоста.

— Что? — Богуш хлопал глазами не врубаясь в происходящее. Тут его взгляд упал на сбежавшийся на кошачий вопль народ. — Чего стоим. Кругом… Марш по комнатам.

— Курсант Браун, чтоб через пять минут этого чёрного четырёхлапого диверсанта здесь не было. Понятно?

— Что он сделал, кому помешал…

— Мне повторить?

— Не надо.

— Не «не надо», а «есть» или «так точно». Вот народ…

— Вы бездушный. Что мне делать, если я животных люблю. — Захлюпала она.

— Рассказы о животных читать. Марш в комнату.

— Котёнка до утра можно оставить?

— Можно, — расчувствовался он. — Но чтоб завтра духу его…

Но этот диверсант не был последним. К Вике приехала младшая сестра. На полдороги вдруг сделали ценное открытие: в военное общежитие её не пустят. Мы сломали голову, как её провести к себе и оставить незаметно ночевать. Не зря в нашем не глупом и весьма расторопном народе испокон веков держится мысль — кто ищет, тот всегда найдёт. Нашли выход и мы. Прикинув, на тумбочке стоит Марина, дежурного отвлечёт и прикроет своими габаритами Лена, а Вика проведёт сестрёнку, обрядив в Наташин камуфляж. Должно получиться всё чудненько. Удачно придумали и провернули. К вечернему приходу взводного, засунули девчонку под кровать. Тарасов, благословив нас на сон грядущий, взялся уже за ручку, когда раздался чих. Взводный встал как вкопанный. Предыдущий опыт по-видимому насторожил его. Осмотрел комнату. Вгляделся в наши непроницаемые лица. Вика не растерявшись взяла и для наглядности чихнула. Изрекя: «Будь здорова!» Взводный опять шагнул к двери. Чих повторился, но он заставил себя перешагнуть порог. Мы обрадовались — пронесло. Не успела девчонка вылезти, как вошёл взводный. Поднапрягся, прислушался и догадался. Наш смех застыл на лицах, а гостья на четвереньках не успев подняться. Вот это номер! Вот это повеселились!

— Я не понял, как это воспринимать? — пощипал подбородок Тарасов. — Язык все проглотили или кто-то что-то хочет сказать.

Как кто кого надует. — Хотелось сказать Елене, но, переглянувшись с Викой, она промолчала.

— Моя сестра, — поднялась Вика и принялась с ходу, не давая ему опомниться ныть. — Пожалуйста, разрешите, не гнать же её на ночь глядя на улицу.

— Бог с вами, но только на ночь. — Погрозил он хорошо оттопыренным пальцем.

Мы дружно, точно болванчики, закивали. «А как же, само собой». И вообще наши отцы командиры ничего, больше тень на плетень наводят.

Сегодня сумасшедший день. Министерству выделили сколько-то билетов на какой-то там навороченный матч. Отвалилось немного и курсу. Правда нам по барабану до того футбола. Мы не фанатки. Но собрался идти слоник Славка, естественно, тяня за собой Елену. Она идти одна не захотела и уговорила за компанию отправиться на стадион всю пятую. Мы с дуру не отказались, дали себя уболтать и набрав с собой всякой съедобной всячины, пошли. Ох! Какие же они ненормальные эти болельщики. Орут, гудят, свистят. Мамочка родная, настоящий дурдом. Сама игра соответствуя развитию того периода времени когда была создана, говорила о том, что народ в своём стремлении подуреть мало изменился. С тех пор можно было и придумать уж какие-то другие игры, а не гоняться с вытаращенными глазами взрослым мужикам за мячом, ломая ноги и вышибая мозги, если у них они есть, конечно. Словно считывая мои мысли, Натка прошелестела: