Людмила Сурская - Курсантки

— Малышка заартачилась. Я слово дал. Сам измаялся придумывая варианты. У тебя ночевал, помнишь?

— Артисты, но почему?

Глеб неуверенно пожал плечами и неопределённо помахал рукой. Вероятно с его точки зрения это должно было точно передать его чувства к этому заскоку жены.

— Боится родителей, потому что молодая, зелёная для семьи. Ну ладно с ними худо — бедно договоримся. А казарменное проживание в институте, с этим ничего не поделать. Мне плохо. Каждый день без неё — пытка, она ж играется пока. Девчонка, что с неё возьмёшь. — Жаловался Глеб на свою туманную семейную жизнь.

Сашку прорвало и он принялся хохотать.

— Не ржи и не зуди так, перепугал ребёнка.

— Глеб, я сражён! Мой пупсик уложил тебя на обе лопатки! Вот это кино! Слушай я даже догадываюсь о причине твоего такого облома… Это после того, как она тебя пару раз о пол шваркнула, у тебя с башкой метаморфозы и случились.

— Ха-ха-ха. — Передразнил Глеб. — Сердцу не прикажешь. Судьба!

— Ага, воздушный шарик. Это Ирка тебе ту судьбу устроила. Ну дела, ну народ…

— Прикуси язык, перепугал мне ребёнка.

— Глеб, окстись… Что я слышу: «перепугал ребёнка». Да этот перепуганный ребёнок нас сейчас пяткой по разу лягнёт и мы отбивными к стенам портретом прилипнем… Ир, выходи, хватит скрываться и воду мутить. Ладно, тебе. Забыли всё и проехали.

— Сань, заткнись. Сложи бумаги и сделай кофе. Я сам с ней переговорю. Она так надеялась, что никто не узнает, а ты все её мечты поломал, — ухмыльнулся Глеб, весьма довольный тем обстоятельством. А чего ему, Глебу расстраиваться-то. Появился ещё один сообщник в её доме, где он теперь будет надёжно прикрытым, беспрепятственно под железным предлогом, может появляться, когда вздумается.

— Договоримся, я родителям ничего не скажу, слышь, Ир?! — не унимался Саша, заинтригованный этим событием. — Опять же не грех и по бокальчику шампанского скушать. Событие-то не ординарное. Нокаутировала до четверенек.

— Мотай, организуй кофе. Сказал же, сам поговорю. Расстроилась, ревёт поди.

— Объясни этой бестолочи, что со мной вам легче ещё год продержаться в тени.

— Принесла тебя нелёгкая. Расстроил ребёнка…

— Блин, Глеб, ты кроме пупсика ещё про что-то думать можешь?

— Кто-то в нашей конторе работает против меня. Вчера пытались взять на лыжне.

— Это ты мне фильм рассказываешь?

— Какой к лешему фильм. Я о себе. К тому же второй раз уже.

— Чёрт, Глеб! Возьми охрану.

— Обошлось. Пока думаю не сунутся, выждут момент.

— Карты спутала Иришка?

— Причём второй раз. Но я без оружия сейчас не хожу.

— Стрелял?

— Пришлось.

— Облом. И как?

— Ранил одного.

— Цель?

— Выкуп. Хотели бы убить — убили.

— Ты прав, сука рядом. Только близкие в курсе, где ты и, что без охраны тоже. Кому ж так деньги позарез нужны… Но как они планировали тебя взять, народ же кругом?

— Гениально просто. Организовать травму и увезти на «скорой».

— Но…

— Не получилось с лыжами. Ира заметила ловкого парня у лыж и влезла. Он достал оружие. Хотел избавиться от неё. Мне пришлось тоже поиграть в супермена. Давали объяснение в полиции. Потеряли вагон времени. Сегодня ты подвалил. Потом поговорим. Не до ерунды.

— Надо же, — посмеивался ему в след Саша, — пупсик — твоя жена. Умереть не встать. Глеб, Глеб, стой.

— Что непонятно?

— Ты не думал, почему похитить пытаются только на выезде, а не дома?

— Вот ты и прикинь. Мне сейчас некогда. Хотя это ужасно, подозревать кого-то из знакомых.

— Согласен. Но ещё ужаснее, что у нас нет даже версий. Одни подозрения.

Иру уговорили, конечно же. И дни заскользили по накатанной лыжне к возвращению домой.

Каникулы закончились быстрее нежели хотелось бы. Так уж катит жизнь. Хорошего мало. Девчонок вновь ждали занятия. Они опять собирались под вечер в сопровождении тащивших вещи родных. На этаже по сложившейся привычке, ждали курсовой и взводный. Маринка прихрамывая, держалась за стенку. Сумку нёс следом топающий водитель отца. Взводный впился удивлённым взглядом в курсового, надеясь найти там такое же удивление. Но тот был непроницаем. Маринка приложила руку к шапке.

— Здравия желаю!

— Курсант Браун, что с ногой? — С ходу потребовал объяснений Тарасов.

— Случайность. Растяжение. Освобождение от физкультуры и строевой.

— Свободна.

— Есть.

Иру привезли и сопровождали сразу двое. Брат и Глеб. Пока Саша компасировал мозги Тарасову Глеб отнёс вещи. Дождавшись последнюю, поняв, что потерь нет, пошли каждый по своим делам. Взводный разбираться с нарядами и каптёром, а начальник курса к ребятам. Надо сломать им кучкование по поводу встречи. Девчонки пятой, собравшись вместе, поставили чай и, разрезав привезённый из дома собственноручно, по очереди изготавливаемый кулинарный шедевр, принялись делиться новостями. Впереди ждали топография, тактика и военный перевод и, конечно же, весенний полигон. Вновь бросать, опять стрелять, но уже в плюсе с вождением танка и артиллерийской пушкой. Мамочка родная! Но куда деваться залез в кузов, называйся груздем. Жалели и завидовали Марине. Конечно неприятность, но с другой стороны жизнь без строевой и физкультуры — удовольствие. Подумаешь вывих, заживёт, это же не перелом. Тьфу, тьфу! Слушали про катания Ирины в снегах Альп. Натка каталась по южным широтам. Вика же просидела дома. Выяснилось, что у подруги неприятности в семье. Родители на грани развода. Она не любительница сор из избы выносить, но припёрло… Отцу сорок три, критический возраст. Дорожки пересеклись с очень шустрой молодой журналисткой. У него в пригороде неплохой бизнес, который тащит мама Вики. К тому же он директор небольшого, но прибыльного предприятия. Барышня готовила статью. По — видимому старательно, раз они на этой почве и сошлись. Не известно уж чем она его там зацепила. Но семья в момент ока оказалась в беде. Дамочка такая, сама себе на уме. Ничего стоящего. Хотя, наверное, мужики в такие годы уязвимы молодостью. Мама естественно расстроена, Вика не меньше.