Людмила Сурская - Курсантки

— Марина, так нельзя, не вежливо как-то…

— Нормально, он мне хуже редьки в институте надоел, чтоб ещё я на него здесь смотрела. Надо же нарочно не придумаешь, чтоб встретиться в таком месте. Папуля, если ещё захочется поучить меня кататься, вези в другое место. — Зудела она.

— И куда же это? — усмехнулся отец, догадываясь, что она не знает ни одного лыжного курорта.

— Туда, куда у него не хватит денег. — Промямлила, выкрутившись и найдя выход, Марина. — И пойдём, я замёрзла.

Кровь пульсировала в ушах от волнения.

Отец расхохотался. Всё объяснялось довольно просто. У него была идея, раз уж тут встретил майора, оставить дочь ещё на недельку под его присмотр. Но сейчас, после её такого бурного выпада, он сомневался, что чадо согласится на это. Так и случилось. Не успел он заикнуться об этом, как дочь взбунтовалась. Она и слышать не хотела о майоре и даже наоборот заторопилась домой. Вечером с визитом зашёл сын знакомых, приехавших с отцом. Парень пригласил Марину сходить послушать музыку, посидеть, отдохнуть в общем. Они, конечно, знакомы, но не более. Этот вежливый молодой человек приглашал каждый день, но Марина отказывалась, а сегодня оставаться одной не было никаких сил, и она пошла. Правда, почти сразу появившись там, пожалела об этом. Оглядевшись, обнаружила — за столиком у стены сидел Богуш с друзьями. Безусловно, он не мог не заметить Марину. Её спутник, парень занятный и эрудированный малый, учился в Англии, приехал на каникулы и никак не мог понять и поверить в то, что она курсант военного вуза. Будущий военный переводчик. Он так бурно недоумевал. А так же постоянно задавал глупые вопросы: зачем ей это надо и что ей это даёт? Что ей его жужжание надоело. Марина слушала, натянуто улыбалась и ничего не собиралась ему объяснять. Всё трудно и непросто. Затолкал отец. Страшно боялся влияния улицы, наркотиков и свободы. За моря ехать отказалась. Никакого желания. Другим её шаг не понятен. Только ей на это начхать. Ввязалась в это дело, с военкой, без особой охоты. Мечтала при первой возможности вырваться и перебраться в гражданскую группу. Но влюбилась с первого дня в Алексея Богуша и застряла. К тому же, подружилась с девочками… и вот когда после зимней сессии, неделю назад, собралась уходить, чтоб не мозолить ему глаза не смогла именно из-за подруг. Почему она из-за него должна предать девочек… Ей не захотелось расставаться с ними. Марина неловко себя чувствовала попав с ним ещё и здесь вместе. «Решит, что дура, что непременно ловлю его». Она проклинала себя за то, что дала согласие пойти сюда. Подумает ещё, что слежу или того хуже — преследую. Ни за что же не поверит в совпадение. А почему собственно я должна перед ним отчитываться… Но сев специально спиной, старалась не смотреть в ту сторону. Толик — так звали её спутника, был разочарован тем, что она вела себя скованно и скрутив программу попросила проводить её в номер. Они ушли. На следующий день ей пришлось кататься с Толиком. Парень интересно и без умолку рассказывал про всё подряд. Девушка слушала, понимая, что, наверное, ей сейчас это и надо. Главное не быть одной, если даже очень хочется. Первая, выдохшись, извинилась и, оставив мужчин в сугубо мужской компании, пошла на спуск. Почти у самого финиша нога подвернулась и Маринка, въехав в кусты, свалилась в сугроб, больно ударившись головой ещё и в сосну. Встать не хватало сил, да и не очень хотелось. Она просто перестала соображать от боли и беспомощности. Не везёт даже в мелочах. Она обняла дерево и жалеючи себя разнесчастную, заревела. Подняв фонтан снега, затормозил лыжник. Девушка попробовала, сняв варежку, растереть по лицу слёзы. Над головой прогудел голос курсового:

— Чего сидим, случилось что?

— А почему должно непременно что-то случиться? — огрызнулась она, не поднимая глаз. — Хочу и сижу.

Маринка съёжилась и отвернулась. «Катил бы себе, не останавливаясь. Это ж каникулы и он за меня не в ответе». Но тот не собирался отставать. Сняв лыжи, подошёл ближе. Она не шелохнулась. Подумала: «И чего старается, он же сейчас не отвечает за меня». Богуш, взяв её под мышки, попробовал поставить на ноги. Брыкаться не могла, но застонала.

— Эгей! Похоже вывих. Возьми меня за шею, я отвезу тебя вниз.

После нескольких минут тягостного молчания, она понимает, что отмалчиваться больше нельзя, и говорит:

— Не тратьте на меня время, товарищ майор, катитесь куда катили, я здесь не останусь. Позвоню отцу, он заберёт.

— Не дури…