Евгений Шкловский - Точка Омега

Не могла, не могла, не могла… это как обморок… она не хотела…

Этот Юра, ее прежний, нагрянул утром и исчез уже к полудню, Сева его так и не увидел. Он был в поле, а в общагу вернулся только к обеду. Ната, подсев к нему, светлая прядка на глаза, обреченно сказала: «Юра приезжал», помолчала и вслед за тем с нескрываемым облегчением выдохнула: «Все кончено». То есть между ней и этим Юрой, ее парнем, который то ли был, то ли не был (Севе почему-то в это не очень верилось), а оказывается, все-таки был (раз появился).

Был и исчез, не человек – тень. Он и прежде был тенью, Ната время от времени говорила: «А Юра…» – и сразу становилось ясно, что она ничего больше позволить не может, она, хоть Сева ей и симпатичен, занята, у нее есть тот, другой…

Что ж, на нет и суда нет, ее верность вызывала только уважение, хотя Сева и пытался… Фактически весь срок, все долгие и в то же время скоротечные двадцать девять дней. Вечерами, после работы, не отходил от нее, иногда они забредали вдвоем к реке, сидели рядом у костра, который иногда разжигали вечером небольшой компанией, но все это было исключительно платонически, чистая такая романтика, разве что случайно сорванный поцелуй. «А Юра…»

Ох, и икалось, наверно, этому Юре. Может, потому и не выдержал, возник чуть ли не в последний день: как тут его Ната?..

Сева его не застал, не успел – хоть бы поглядеть, что за парень. Чтобы не тень. Может, тогда бы стало полегче, а то Юра и Юра, только и слышал про этого Юру, причем в самые неподходящие моменты. Ната отстранялась или убирала его слишком раззадорившиеся руки, гладила, как ребенка, по волосам и мягко, но требовательно произносила своим певучим голосом: «Сева, послушай…» И все это понятно что означало…

Ну и ладно! Сева вроде и не страдал особенно – как есть так есть. Может, в закатах и рассветах, если вместе, если плечо к плечу, да даже и просто рядом, если перекинуться парой слов, голос услышать, потом тишину, шелест листьев, тихое воздыхание ветра – так ведь и достаточно.

Севу, понятно, манило. Влекло. Притягивало. И Ната как-то отвечала, пусть и сдержанно. Не совсем он ей был безразличен, заметно было. И что он влюблен в нее, нравилось, и что добивается…

Юра? Так ведь не муж, да если и муж. Сева его знать не знает, и пусть он будет где-то там, где он есть, тень, знай свое место, пусть будет. Они же здесь, рядом, и он может смотреть влюбленными, страждущими глазами, может коснуться ее руки, а то и, осмелев, особенно после стопки, приобнять за плечо или даже положить горячую ладонь на ее обтянутое джинсой колено. И главное, все ближе и ближе, с каждым днем. Что-то стиралось между, грань, разделявшая их, стиралась, еще шажок, еще…

В общем, все к тому.

Когда же все-таки произошло и тихий свет сошел на него, и покой, и истома, он сначала даже не понял, про что она. Шепот жалкий. Что, опять Юра? Но это уже в прошлом, далеко-далеко… И только потом начало доходить: может, и далеко, а только она и этот Юра были вместе, и не когда-то, а совсем недавно, то есть какие-то часы назад, в то самое время, когда Сева был в поле. Просто она не смогла отказать, она не хотела, но и не противилась. Это было сильнее ее. Это . Все-таки не один год они были близки, ее и накрыло то, прежнее, еще не окончательно изжитое. Он, Сева, должен понять. Юра не имел права, она ему сказала, что все кончено, но он опытный, он знал, что она не устоит. Как обморок. Но теперь действительно всё , она должна была ему это рассказать, чтобы между ними – между ней и Севой – не оставалось никаких тайн, никаких недомолвок. Теперь она с ним и больше ни с кем. И прохладная ночная ладонь на груди – словно остужая, успокаивая.

Севу же взметнуло. Присел на кровати, свесил ноги. Так и сидел, вперившись в темноту и чуть покачиваясь взад-вперед. О чем он в этот момент думал? А ни о чем! Он не думал – он страдал. И впрямь как боль, если это можно назвать болью. Он не понимал. И не верил, но и не верить не мог, зачем бы ей говорить такое?

Просто сидел и раскачивался, раскачивался, раскачивался…

А потом обнаружил, что никого рядом, голова раскалывается и он не помнит, что было до того, после того и во время. Так, кое-что, но как бы и не совсем реальное. То ли было, то ли не было.

Но и Наты нет рядом.

Тут же неожиданная новость: уехала. Как уехала? А так, собрала вещи и укатила. Все равно завтра они все уезжают, она же вдруг заторопилась – понадобилось ей.

Уехала так уехала. Может, и лучше, что уехала, иначе как бы они сейчас взглянули в глаза друг другу, после всего? Так все тесно слилось во времени, так близко сошлось, что и впрямь невозможно поверить. Если бы хоть не в тот же день!