Эл Морган - Генеральская звезда

— Как у тебя прошло с Миллер?

— Прекрасно. Я говорила именно то, что она хотела слышать. Рассказ о нашем молниеносном романе с Чарли даже мне самой показался возвышенным. У нее бы волосы встали дыбом, если бы она узнала, как было с вашим героем на самом деле.

— Хвалю за осторожность.

— Гарри, ты в самом деле считаешь меня обычной шлюхой?

— Ну, я бы постарался избежать такой формулировки.

— Ты уже после нашей первой встречи знал, что я собой представляю. Помнишь, как ты заявился к нам, когда газеты на все лады склоняли имя Чарли? «Я старый друг вашего супруга, миссис Бронсон, — сказал ты. — Не смогу ли я быть полезен теперь, когда из Кореи получены такие новости о вашем супруге?» Ты сразу меня понял, не так ли?

— Маргарет, ты хочешь узнать правду?

— А почему бы нет? Немножко правды никогда не мешает. Только немножко, Гарри. Не слишком много, прошу тебя.

— Да, я сразу понял, что ты собой представляешь. Не забудь, я кое-что слышал о тебе от Чарли.

— А наговорил он, надо думать, немало.

— Порядочно.

— Ну так я жду немножко правды.

— Пожалуйста. Ты очень много пила. Это сразу бросалось в глаза.

— Профессиональное заболевание армейских жен. Что еще?

— Ты явно не чуждалась хахалей. Я обнаружил у тебя некоторые симптомы эротомании.

— А что может быть хуже стареющей эротоманки?

— Почему же? Есть вещи похуже.

— Ну ладно. Значит, пьяница и стареющая эротоманка.

— Этого я не говорил. Я только сказал, что ты много пила и что я заметил некоторые симптомы эротомании.

— Как деликатно и как справедливо! Вы сама вежливость, мистер Уильямс! Но почему же у этой развратницы ничего не получилось с вами, мистер Уильямс? Вы дали обет воздержания? Или потому, что вы близкий друг моего супруга? Или, может, всякий порядочный джентльмен обладает врожденной порядочностью?

— Не знаю, почему так получилось, Маргарет. Честное слово, не знаю. Я всегда готов иметь дело с распутницами. Что касается генерала, то я знаю его мало. Ходил с ним в разведку — об этом ты знаешь; встречался с ним в Европе, а потом уже после войны, как-то вечером в баре на Сорок восьмой улице.

— Выходит, все дело во мне? Очевидно, я просто тебе не понравилась?

— Уж если мы ведем откровенный разговор, то скажу тебе, что это тоже не причина. Наоборот, ты мне нравилась. Зрелая, опытная женщина, не требующая никаких обязательств на будущее.

— Вот для Чарли ты трудишься в поте лица своего.

— Больше для вида. Его бы сделали героем и без меня. И все, что происходит сегодня, в общем-то произошло бы без меня. Я только чуточку смазал кое-где, чтобы колеса вертелись без скрипа.

— И вот мы ждем его здесь, чтобы насладиться зрелищем того, как родина торжественно встречает своего героя, — его преданный, бьющий в литавры друг и его любящая женушка, а проще говоря — стареющая потаскушка.

— Не слишком ли сурово, Маргарет?

— По отношению к кому?

— По отношению к нам обоим. Не знаю, почему ты стала такой, какая ты есть, но про себя могу сказать: лучший эксперт для самого себя — это я сам.

— Почему ты думаешь, что я какой-то стала? Я всегда была такой.

— Никто не становится сразу таким, какой есть сегодня. Ты вот спросила, какой мне смысл заниматься генералом и какую пользу из всего этого я хочу извлечь. Клянусь тебе — не знаю. Кажется, впервые в жизни не вижу смысла в собственных поступках. Конечно, на первый взгляд все как будто ясно. Конечно, я напишу за него мемуары, и мы поделим гонорар. Конечно, приятно посидеть с человеком в кадиллаке, когда его приветствует многотысячная толпа. Но не в этом же смысл. Может, генерал все-таки заслуживает немножко признательности и немножко аплодисментов, а? Может, именно в этом и состоит для меня весь смысл?

— Возможно, возможно, — кивнула Маргарет. — Послушай, Гарри, раз уж самолет задерживается, ты не будешь возражать, если я закажу себе бокал вина?

— А сама-то ты как считаешь?

— Нельзя?

— Дело твое, Маргарет. Сколько бокалов ты уже выпила сегодня?

— Четыре... Нет, пять, если считать тот, который ты отобрал, когда появилась Айрин Миллер.

— Ну, скажем, четыре с половиной.

— Пожалуй. Значит, нельзя выпить?

— Знаешь что, Маргарет, в конце концов я тебе не нянька, сама решай, можно тебе выпить или нельзя. Ты обязана знать, сколько можешь выпить, чтобы не скиснуть.

— Гарри, поверь мне, я боюсь.

— Чего же?

— Чарли. Ну не глупо ли? В моем-то возрасте бояться Чарли! Кажется, впервые в жизни я чувствую, что боюсь его. Он тебе нравится, да?