Павел Цупко - Торпедоносцы

— Над нейтральными водами летать нельзя. Вот если рядом? Буду просить разрешение. Сдайте документацию в штаб и на обед! — Комэск проследил за взглядом Борисова. — Кстати, прилетела эскадрилья капитана Михайлова Андрея Лукича к нам на пополнение. Помните, в июне она прибыла в перегоночный полк с Дальнего Востока? Мы переучивали их на А-20Ж. С Михайловым прилетел его заместитель Комлев, командиры звеньев Стафиевский, братья Ивановы, в общем, в полном своем составе. Их распределили в первую и во вторую эскадрильи… Отдыхайте! Завтра опять пойдем на радиус. Штаб ВВС теребит. Да! Чуть не забыл. Нам с вами, Михаил Владимирович, приказано обкатать пополнение, показать им войну…

Утром 30 октября авиаполк подняли по тревоге. Пока самолеты готовились к вылету, срочно собрали командование пяти авиаполков вплоть до командиров эскадрилий. Лейтенант Борисов, заменивший улетевшего на задание Мещерина, впервые оказался на таком представительном совещании. Он с интересом и почтением вглядывался в присутствующих, узнавал среди них многих прославленных балтийских асов, глаза летчика буквально разбегались при виде сияющих Золотых Звезд и многочисленных орденов на их кителях. Первым привлек внимание высокий, средних лет, с рано поседевшей чубатой головой гвардии полковник с двумя Золотыми Звездами и целым рядом орденов на широкой груди — Василий Иванович Раков, командир 12-го гвардейского пикировочно-бомбардировочного авиационного Таллинского полка. С ним о чем-то оживленно говорил такой же стройный, моложавый Герой Советского Союза гвардии майор Александр Алексеевич Мироненко, командовавший 14-м гвардейским истребительным авиационным Краснознаменным полком; невдалеке от них в окружении офицеров стоял командир 47-го штурмового авиационного Феодосийского Краснознаменного полка Герой Советского Союза подполковник Нельсон Георгиевич Степанян, которого Борисов узнал по тонкой каемке усов, как на фотографии, что он видел в кабинете командира авиадивизии; там же находились еще два командира авиаполков: 21-го истребительного Краснознаменного — подполковник Павел Иванович Павлов и 15-го отдельного разведывательного авиационного Таллинского Краснознаменного — строгий с виду майор Филипп Александрович Усачев. Командиров окружала большая группа знакомых и незнакомых офицеров. Среди них Михаил неожиданно увидел широкоплечего летчика с обожженным лицом и, обрадовавшись, шагнул к нему:

— Здравия желаю, товарищ гвардии капитан Усенко!

— Борисов? — удивился тот и подал руку. — Вот так встреча! Рад повидать тебя и поздравить, так сказать, лично с двумя боевыми орденами. Так держать, перегонщик! Ну, расскажи, как воюют наши бывшие однополчане?

— Пока, вроде, неплохо. Стараемся, берем пример с гвардии! А к нам на пополнение прибыли Макарихин и Лясин. Помните?

— Федора Николаевича? Как же! Куда же его определили?

— Во вторую к майору Ковалеву заместителем. А два дня назад прибыла эскадрилья Михайлова. Ах да! Они прибыли на перегонку уже без вас… Зачем нас сюда собрали, Константин Степанович, не знаете?

— Отчасти. Василий Иванович Раков говорил, что якобы будем переходить к новой форме боевой деятельности. Обещают усилить прикрытие. За нашим полком закрепляют четырнадцатый, за вашим двадцать первый. Кстати, ты знаком с замкомандира этого полка майором Кудымовым? Вот это, скажу тебе, Миша, летчик! Вон он сидит справа. Роста небольшого, но гигант в воздухе! Живая легенда!

Борисов с минуту разглядывал аккуратно скроенного подвижного майора, встретился с ним взглядом и даже уловил лукавинку в его взоре.

— Ого! Пять орденов! — не сдержал восхищения торпедоносец. — А с виду такой простой, добродушный.

— Этот добродушный летчик в Японии объявлен личным врагом микадо. Дмитрий Александрович Кудымов, будучи в Китае добровольцем, сбил в единоборстве знаменитого японского «короля неба» Ямомото. За эту победу лейтенанта Кудымова наградили первым орденом Красного Знамени. Великую Отечественную он начал под Одессой, прикрывал Николаев. Между прочим, первым там применил истребители для штурмовки немецких танков, за что был награжден вторым орденом Красного Знамени. Потом дрался в небе Севастополя, Новороссийска… Человек редчайшей биографии! К слову, тоже был перегонщиком, потом вырвался в блокадный Ленинград. Воюет здесь, на Балтике, с сорок второго. Я с Дмитрием Александровичем летал на уничтожение дальнобойных и морских стационарных батарей, вместе топили крейсер ПВО «Ниобе» в Котке, Скажу тебе, Михаил, более надежного и самоотверженного телохранителя я не встречал за всю войну. Между прочим, он летает на «яке» с надписью: «Олег Кошевой!» Стоп! Начальство появилось.