Павел Цупко - Торпедоносцы

Широким шагом генерал подошел к середине строя авиаполка, выслушал рапорт нового, назначенного после гибели Ситякова, командира, потом повернулся к шеренгам и громко поздоровался:

— Здравствуйте, товарищи славные торпедоносцы! Ему дружно ответили.

— Товарищи! Ваш полк — самый молодой на Балтике, — сказал командующий. — Но своими ратными делами на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками вы прославили свое знамя, заслужили благодарность Родины. Военный совет Краснознаменного Балтийского флота поручил мне сегодня вручить отличившимся в боях летчикам и техникам боевые награды. Начальник штаба, зачитайте приказы!

Михаил Борисов из строя смотрел на все приготовления и чувствовал, как в груди постепенно нарастало ни с чем не сравнимое чувство гордости. Он проследил, как капитан Иванов шагнул к столу, раскрыл папку и торжественно громким голосом прочитал:

— Приказ командующего Краснознаменным Балтийским флотом номер… от тринадцатого октября тысяча девятьсот сорок четвертого года… — эхом отдавались слова в сердце летчика. — За образцовое выполнение заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм наградить орденом Красного Знамени… младшего лейтенанта Богачева Александра Александровича!

Михаил увидел, как Саша, чеканя шаг с места, направился к командующему, как с трудом выдавил из себя положенные по уставу слова. Генерал сделал вид, что не заметил чрезмерного волнения летчика, тепло по-отечески улыбнулся ему, прикрепил к его груди первый орден, а потом поздравил, крепко пожав руку.

— Спасибо! — совсем не по-уставному сдавленным голосом ответил Богачев и только потом опомнился, повернулся к строю и громко сказал: — Служу Советскому Союзу!

Михаил смотрел на растерявшегося друга и, настраиваясь на церемонию, думал; «Неужели я тоже буду волноваться?»

— Миша! Тебя! — толкнул в спину Рачков. Ноги враз стали непослушными, будто одеревенели. Как происходило дальнейшее, Борисов плохо помнил. Собрался с мыслями только тогда, когда Самохин тряхнул руку.

— Служу Советскому Союзу! — звонко, во весь голос сказал Михаил и, четко повернувшись, вернулся в строй.

Первая награда Родины, да еще какая! Высшая боевая — орден Красного Знамени. В детстве Борисов часто заглядывался на висевший над кроватью литографический портрет Семена Михайловича Буденного, Легендарный командарм был изображен верхом на коне, в шинели и островерхом шлеме, а на его груди сияли четыре ордена Красного Знамени. Мать называла героя полным кавалером. Слово «кавалер» было непонятным, но внушало особое уважение, А теперь и он удостоен такого же ордена! Как же не волноваться, не гордиться, не радоваться? Михаил нет-нет да и косил глазами на левую сторону груди, где алела муаровая лента и эмаль ордена.

Тем временем к столу по очереди подходили Мещерин и Шарапов, Рачков и Конько, Башаев и Мифтахутдинов, Арбузов и Локтионов, Демин и Иванов, другие летчики и техники, радовался за них, гордился вместе с ними, ликовал и… загрустил, когда в списках награжденных орденом Красного Знамени услышал фамилии майоров Ситякова и Заварина, младших лейтенантов Зубенко и Гаранькова, других героев, не вернувшихся с моря…

Награждение закончено. Но почему строй не распускают? Почему капитан Иванов опять раскрывает папку и достает из нее новые листы?

— Слушайте приказ командующего… от двадцать четвертого октября…

И снова к красному столу подходят, получают из рук командующего по второму ордену Красного Знамени Борисов и Богачев. Рачков и Башаев. Мещерин, Шарапов…

Месяц тяжелейших боев, частая гибель товарищей, изнуряющие продолжительные полеты в туманных просторах Балтики вконец измотали, измучили летчиков, но с получением правительственных наград у них, как у спортсменов, появилось второе дыхание. Они снова были готовы лететь туда, где их отвага и умение нужнее всего.

Короткий праздник окончился. Летчики и техники Вернулись к будням фронтовой жизни.

Дежурный по третьей эскадрилье разыскал командира и вручил записанную телефонограмму. Мещерин быстро пробежал ее глазами, и глубокие складки на его лице разгладились в приветливой улыбке.

— Молодцы гвардейцы! — подал он бумагу заместителю. — Здесь и тебя касается. Читай!

Борисов развернул лист. В нем было записано:

«Мещерину, Шарапову, Борисову, Рачкову, Богачеву, Конько и всему личному составу авиаэскадрильи. Дорогие боевые соратники! Сердечно поздравляем вас с высокими правительственными наградами. Желаем вам, наши верные товарищи по борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, крепкого здоровья и новых славных побед в борьбе с врагами. Да здравствует наша Советская Родина! Смерть немецким оккупантам! По поручению гвардейцев — Раков, Усенко».