Георги Лозев - Я, Легионер

Вместе с сержантом Понсом и фельдшером Пешковым я проводил молодого легионера в лазарет, а остальные продолжали бежать с сержантом, который не собирался замедлять темп.

В лазарете Ульянову сделали вливания, и он довольно быстро пришел в себя, но военный врач запретил ему участвовать в «полумарафонах», по крайней мере, две недели. Врач не был легионером, и его возмутил суровый Кормье, который повел нас на этот изнурительный кросс на третий день нашего пребывания в Чаде.

У нас не было права возражать, мы легионеры и должны следовать за нашим командиром, который был из старой гвардии и тренировал нашу выносливость по-своему. Такие моменты, как этот, выковывали мой новый характер, и «вольный ездок» постепенно превращался в профессионального солдата, готового реагировать на любую ситуацию.

Через два дня мы снова были на посту, и на этот раз я стоял на одной из башен на западной стене части. Моя утренняя смена, как и в первый раз, прошла без заминки, но к обеду под башней собрались трое местных жителей, которые пытались заговорить со мной и объяснить на почти не понимаемом французском, что они хотят есть. Несколько раз я им кричал, чтобы они ушли, но они притворялись, что не понимают. Мне бы пришлось стрелять в воздух, и я зарядил оружие. Этот жест, в отличие от слов, они поняли быстро и побежали как антилопы. Они исчезли в считанные секунды в полупустынном пейзаже, и больше я их не видел. Позже подошла группа торговцев, которые предложили мне очки и часы. Мне удалось убедить их уйти, не угрожая автоматом, и все снова стихло.

Во время вечернего дежурства мне снова пришлось заряжать оружие. Я заметил тень под башнями, и когда я осветил силуэт прожектором, увидел женщину, которая, к великому моему удивлению, мочилась, стоя спиной к стене базы с поднятой юбкой. Мне оставалось дежурить несколько минут, и предстояла только еще одна смена через четыре часа, как вдруг я услышал, что сержант Понс произносит пароль, дававший ему право приблизиться к посту. Его сопровождали солдат и унтер-офицер Второго иностранного пехотного полка, прибывшие накануне в Нджамену, чтобы сменить нас через неделю, так как наш эскадрон должен был пройти через пустыню к Фалье. Понс коротко объяснил, что нас вызвали по тревоге, и наш полк будет первым, который вступит в бой в столице Конго Браззавиле. Я передал солдату из Второго иностранного пехотного полка пост и направился к взлетно-посадочной полосе, где мои товарищи уже грузили боеприпасы и боевую технику в два самолета TRANZAL. Парень из пехотного полка посмотрел на меня с уважением, потому что он знал, что я иду на войну, притом на передовую. После того как я сдал ему пост, он пожал мне руку и от всего сердца пожелал мне удачи: “Courage et bonne chance!”

Старший сержант Понс был спокоен и начал с улыбкой рассказывать о своей последней миссии в Кувейте. Четвертый эскадрон участвовал в операции «Буря в пустыне» и показал себя в очень хорошем свете. Понс, который тогда еще был сержантом, командовал стрелками управляемых ракет HOT, переносимых на бронированных автомобилях VAB. Он вспоминал об американских солдатах в лагере, для которых были установлены туалеты и телефонные будки со спутниковой связью, чтобы они могли говорить со своими близкими.

— А мы, легионеры, как обычно, ходили с боевой лопатой, которой выкапывали яму в песке, куда и справляли нужду, — этими словами сержант закончил рассказ о Кувейте и, так как мы приблизились к самолету, сменил тему. — Теперь положи FAMAS туда же, куда и твои товарищи, и засучи рукава, так как мы должны погрузить пятнадцать тонн оружия и боеприпасов. В Браззавиле ваши братья из парашютно-десантного полка ведут боевые действия, и им нужна помощь! En Avant!

Паника владела улицами Браззавиля после того как 5 июня 1997 года части Паскаля Лисубы окружили дом нового кандидата в президенты Дени Сассу-Нгессо. Только месяц тому назад в соседнем Заире повстанцы Лорана Дезире Кабилы свергли диктатуру клана Мобуту и поставили у власти своего лидера, президента недавно провозглашенной Демократической Республики Конго.

Со времен «холодной войны» Заир и его столица были наиболее видными сторонниками западного мира, в то время как в соседнем Браззавиле усилено поддерживались марксистско-ленинские идеи. Напряженность в этой богатой нефтью и минералами части мира росла в последние годы перестройки, когда диктаторские режимы обеих стран столкнулись с сильным противодействием оппозиции. В Африке демократия — это роскошь, которую такие страны, как Конго и Заир, не могут себе позволить, так что споры решаются путем гражданских войн. Таким образом, с июня по октябрь 1997 года в Браззавиле был настоящий ад, из которого невинные гражданские лица пытались спастись.