Ричард Райт - Сын Америки

– Дже-е-ерри!

Не выпуская револьвера, Биггер пополз по крыше. Он добрался до невысокого кирпичного парапета в том месте, где выступ одной крыши подходил вплотную к выступу другой. Он остановился и посмотрел назад. В люке все еще никого не было видно. Успеет он перелезть раньше, чем второй полисмен высунет голову из люка? Надо было рискнуть. Лежа, он ухватился за парапет руками, забросил одну ногу, подтянулся и с минуту полежал неподвижно; потом перевалился на ту сторону. Он упал лицом в снег; грудь его тяжело поднималась. Он подполз к ближайшей трубе и снова остановился; труба была такая холодная, что ему вдруг пришло в голову: хорошо бы вмерзнуть в обледенелый кирпич – и чтобы конец всему. Голос раздался снова, на этот раз громкий и настойчивый:

– Джерри!

Он выглянул из-за трубы. Люк был все еще пуст. Но когда окрик прозвучал опять, он сразу понял, что второй полисмен уже вылезает на крышу, потому что легкая дрожь в его голосе слышалась так ясно, как будто бы он был рядом:

– Джерри!

Тут он увидел лицо второго полисмена; оно забелело над чернотой люка, точно приклеенный с края кусок картона; и, когда он снова закричал, Биггер понял, что он увидел своего товарища, неподвижно лежавшего на снегу.

– Джерри! Ты что?

Биггер поднял револьвер и приготовился.

– Джерри!

Полисмен вылез совсем и наклонился над своим товарищем, потом поспешно нырнул назад, крича:

– Эй, сюда!

Да, теперь это пойдет по всему дому. Бежать? Может быть, спуститься через люк на соседней крыше? Нет! На лестницах толпятся люди; они испугаются при виде его, они поднимут крик, и его сейчас же схватят. Они рады будут выдать его, чтобы положить конец травле. Лучше бежать дальше по крыше. Он встал и уже хотел бежать, по в это время из люка снова высунулась голова. Вылез еще человек, подошел и склонился над Джерри. Он был высокого роста, и ему пришлось сильно изогнуться, и Биггеру показалось, что он закрыл лицо рукой. Тем временем из люка вылезли еще двое. Один навел фонарь на Джерри, а другой наклонился и перевернул тело на спину. Фонарь осветил лицо Джерри. Тогда первый подбежал к краю крыши, выдававшемуся над улицей; он поднес руку ко рту, и Биггер услышал резкий, пронзительный свисток. Шум на улице стих; сирена умолкла; только столбы желтого света продолжали свою пляску на небе. В наступившей внезапно тишине полисмен закричал:

– Оцепить квартал!

Биггер услышал ответный крик:

– Что, поймали?

– Он должен быть где-то здесь.

Поднялся дикий рев. Да, они почувствовали, что он близко, что он уже не уйдет от них. Снова раздался пронзительный свисток. Стало тише, но не так тихо, как в первый раз. То и дело вырывались ликующие крики.

– Пошлите сюда, наверх, носилки и людей!

– Есть!

Полисмен повернулся и снова подошел к Джерри, лежавшему в снегу. До Биггера донеслись обрывки разговора.

– …как же это вышло, по-твоему?

– Чем-то тяжелым по голове…

– …не мог уйти далеко…

– Живо, ребята, осмотрите крышу!

Он увидел, как один из полисменов выпрямился и зажег фонарь. От бегающих по небу лучей на крыше было светло как днем, и он разглядел у другого полисмена в руке револьвер. Надо бежать дальше, пока кто-нибудь из них не наткнулся на него. Они теперь уверены, что он здесь, и обшарят все углы на крышах этого квартала. На четвереньках он дополз до следующего парапета и снова оглянулся; полисмен с фонарем все еще стоял на прежнем месте, водя желтым кружком по снегу. Биггер вцепился в обледенелый парапет, подтянулся и соскользнул на другую сторону. Он не раздумывал о том, сколько сил нужно затратить на это лазанье и беготню; страх быть пойманным заставил его забыть даже холод, даже то, что его силы давно уже истощились. Откуда-то изнутри, из глубин своей плоти, крови и костей, он черпал энергию, и бежал, и прятался, и полз, помня только одно: уйти от этих людей. Руками и коленями зарываясь в снег, он уже подбирался к следующему парапету, как вдруг его настиг крик:

– Вон он!

Эти два слова пригвоздили его к месту; всю ночь он готовился услышать их, и, когда они прозвучали, ему показалось, что небо бесшумно обрушилось над ним. Что толку бежать дальше? Не лучше ли остановиться, встать на ноги и высоко поднять руки над головой в знак того, что он сдается. Нет, к черту! Он пополз дальше.

– Стой!

Грянул выстрел, пуля прожужжала около его головы. Он вскочил, подбежал к парапету, перепрыгнул через него; подбежал к следующему, перепрыгнул. Он бежал зигзагами между труб, не давая никому времени прицелиться. Он посмотрел вперед и увидел что-то большое, круглое и белое, громоздившееся в темноте, – какую-то башню, выраставшую из снежного покрова крыш и сверкавшую в отблесках скрещивающихся лезвий света. Скоро путь его кончится, он добежит до последней крыши в ряду. Он кружил среди труб, скользя и увязая в снегу, и думал: что это за белая башня маячит впереди? Может быть, она спасет его? Может быть, можно укрыться на ней или за ней и удержать погоню? Он прислушивался на бегу, ожидая выстрела, но больше никто не стрелял.