Ба Цзинь - Осень

Цзюе-синю эти слова пришлись по душе; он находил эти обвинения совершенно правильными. Остатки уважения к дяде исчезли, и, видя, что тот не знает, что ответить, Цзюе-синь почувствовал удовлетворение, словно сам отомстил дяде. Но вместе с тем он ощутил гнев и отчаяние: эти слова в довершение ко всему, что он уже слышал за этот короткий промежуток времени, убедили его в том, что разбито будущее еще одного юноши, разбита еще одна мирная семья. За небольшой период времени своеволие одного упрямого глупца сможет привести к трагическому концу многих людей. Он ощутил ненависть к строю, который наделяет одного человека такой большой властью. Но даже сейчас он придерживался своей обычной точки зрения: он бессилен перед этим проклятым строем. Эта мысль еще больше увеличила его смятение и отчаяние.

Неожиданно в комнату старой госпожи Чжоу широкими шагами вошел Мэй. Красный от возбуждения, он обратился к госпоже Чэнь:

— Мама, эта Цуй-фэн прямо от рук отбилась. Она смеет пререкаться с моей женой. Ты бы приструнила ее.

«Отбилась?» — с горечью думал Цзюе-синь, с жалостью глядя на Мэя. Госпожа Чэнь не изменилась в лице и не произнесла ни звука.

— Мама, Цуй-фэн довела мою жену до слез. Еще немного, и у нее начался бы сердечный приступ. Вчера из-за Цуй-фэн она тоже плохо себя чувствовала, — говорил Мэй.

— Позови-ка Цуй-фэн! — строго сказал Чжоу Бо-тао.

Мэй кивнул и, довольный, вышел из комнаты. Все напряженно ожидали, что будет. Никто не проронил ни слова до тех пор, пока Мэй не привел Цуй-фэн.

— Цуй-фэн, что же ты не слушаешься молодой госпожи? Когда она велит тебе сделать что-нибудь и ты ошибаешься, то ничего страшного нет, если она и поругает тебя. Как же ты осмеливаешься с ней спорить? — Старая госпожа Чжоу видела, что Цуй-фэн стоит перед ней, опустив голову, и трет глаза, чувствуя, что ее несправедливо обидели. Про себя она уже определила, кто прав, кто виноват, но, не меняя тона, продолжала отчитывать служанку.

— Да разве я посмею с ней ссориться? Я делаю все, что мне приказывает молодая госпожа. Я ей и слова поперек не сказала, не знаю, чем я провинилась перед ней. Она велела принести ей чаю, я и налила ей чаю, который вы пьете… — прерывающимся голосом жаловалась Цуй-фэн, но тут ее вдруг перебил Мэй.

— Врешь! Замолчи! — грубо крикнул он.

— Некогда тратить время на ее болтовню. Дать ей как следует, и дело с концом, — нетерпеливо произнес Чжоу Бо-тао.

Атмосфера в комнате накалилась. Необычное возмущение овладело многими. Цуй-фэн испуганно замолчала, не решаясь больше говорить. Дрожа от страха, она подняла глаза на Юнь, словно умоляя ее о помощи.

— Тебе некогда? Тогда убирайся отсюда. В моей комнате твоего мнения никто не спрашивает, — накинулась на сына старая госпожа Чжоу прерывающимся от гнева голосом.

Чжоу Бо-тао сразу раскис и не решался открыть рта. Красное лицо Мэя побледнело, и он понуро стоял на своем месте, напоминая мяч, из которого выпустили воздух. Теперь он уже не глядел на Цуй-фэн грозным взглядом.

— Не бойся, Цуй-фэн, говори, — мягко обратилась к ней старая госпожа Чжоу.

Осмелев, Цуй-фэн подняла голову и, чувствуя себя свободнее, посмотрела на старую госпожу — слова старухи сняли тяжесть не только с души Цуй-фэн, почти всем стало легче.

— Я принесла молодой госпоже чаю. А она заявила, что чай плохой, что пить его нельзя. Велела мне налить другого. Я говорю: «Этот самый хороший, лучше в доме не найти». А она меня — ругать, а потом как бросит в меня чашкой. Хорошо еще, что увернулась. А чашка разбилась, — немного успокоившись, рассказывала Цуй-фэн. Пока она говорила, Чжоу Бо-тао и Мэй все ниже и ниже опускали головы, в то время как остальные воспрянули духом.

— Цзюе-синь, решай, кто прав, кто виноват. Как ты думаешь: можно ли ни с того ни с сего обругать и избить человека, если даже это и прислуга? Справедливо ли это? — гневно спрашивала старшего внука старуха Чжоу.

Цзюе-синь вежливо поддакивал ей.

— Я пью этот чай, а она не может! Она выливает мой чай, а вы ее защищаете. Она меня ни во что не ставит, и вы тоже, — кипятилась старая госпожа Чжоу. Неожиданно она повернулась к Цуй-фэн: — Принеси-ка мне метелку для обметания пыли, я сегодня тоже буду бить кое-кого.

Цуй-фэн робко кивнула в ответ, но с места не двинулась, не зная, идти ли ей за метелкой, и не понимая, кого старая госпожа собирается бить.

— Ты слышала? Принеси мне метелку, — нетерпеливо повторила старая госпожа Чжоу. Цуй-фэн пришлось повиноваться.