Божена Немцова - Бабушка

В короткое время солнце высушило поля, луга и дороги, ветер разнес нанос, трава еще свежее зазеленела, все повреждения были исправлены, и мало осталось следов губительного разлива; только люди долго вспоминали о нем. Ласточки опять прилетели, дети радостно их приветствовали и радовались, что скоро придет пан Бейер, а после него приедет и отец. Был канун Филиппа и Иакова [116] 30 апреля, то же, что Вальпургиева ночь - изгнание зимних богов, перенесенное в средних веках на понятие о нечистой силе. . Сделав крещенским мелом по три креста на каждой двери снаружи, у дома, хлева и курятника, бабушка отправилась с детьми на вершину к замку. Мальчики несли на плечах старые веники. На вершине была уже Кристла, Мила, вся дворовая и мельничная прислуга, а также и Манчинка. Вацлав Кудрна вместе с братьями помогал Миле смолить веники, а остальные строили костер из дров и хвоя, чтобы развести огонь. Ночь была прекрасна; теплый ветер волновал зеленевшие озими и разносил повсюду благоухание цветов, цветших в парке и в саду. Из леса слышался крик совы, на высоком тополе возле дороги кричал дрозд, а из кустов парка доносились волшебные звуки соловьиной песни. Вдруг вспыхнуло пламя на Жлицком холме, минуту спустя на Жерновском, а потом и по косогору замелькали и запрыгали огоньки, большие и маленькие. Потом дальше, на горах Находских и Новоместских, засветились также огни. Мила зажег веник, пропитанный смолою, и бросил его в костер, который тотчас вспыхнул. Молодежь зашумела; каждый схватил по насмоленному венику, зажег и бросил его так высоко, как только мог, приговаривая: «Лети, чародейка, лети!» Потом все встали в ряд и начали танцевать с факелами; девушки, взявшись за руки, пели и кружились вокруг зажженного костра; когда же поленница начала разрушаться, они разбросали дрова и стали прыгать через огонь. «Посмотрите-ка, вот эта старая чародейка должна взлететь всех выше!» — вскричал Мила и, схватив помело, так сильно взбросил его, что оно засвистело на лету, взвилось высоко и чуть не упало на пашню, где стояли зрители. «Как трещит!» — кричала со смехом молодежь, бросаясь к трещавшему насмоленному помелу. Мальчики аплодировали. С Жерновского и Жлицкого холмов тоже слышался крик, смех и песни. Около багрового огня мелькали кружившиеся фигуры, как фантастические образы, по временам из их среды взлетал вверх огонек, тряся в воздухе своею огненною головой, так что сыпались тысячи искр, и потом опять упадал вниз при громких криках. «Посмотрите-ка, как высоко взлетела!» — закричала Манчинка, указывая на Жерновский холм. Но одна из женщин отдернула ей руку, напоминая, что не должно показывать на чародеек, потому что которая-нибудь из них могла бы пустить стрелу в ее палец.

Было уже поздно, когда бабушка возвращалась с детьми домой.

— Бабушка, вы ничего не слышите? — шепнула Барунка, останавливая бабушку посередине сада, недалеко от дома: — как будто бы что-то шумит!

— Это ничего! Ветер колеблет листочки, — отвечала старушка; — этот ветер к добру.

— Почему к добру?

— Потому что наклоняет деревья. Говорят, когда деревья в цвету целуются и обнимаются, то бывает большой урожай.

— Ах, бабушка, как жаль! Когда будут вишни, ягоды, когда будет так весело, мы должны будем сидеть целый день в школе! — грустно проговорил Ян.

— Иначе нельзя, мой милый! Ведь не можешь же ты вечно сидеть дома, да играть. Скоро у вас будут другие заботы и другие радости.

— Я охотно буду ходить в школу, — сказала Барунка, — только без вас мне будет скучно: ведь мы по целым дням не будем видеться!

— И мне будет скучно без вас, мои милые, но что же делать: дерево цветет, дитя растет; отцветет дерево, и плоды отпадут, — вырастет дитя и от родителей уйдет. Так Богу угодно. Пока дерево здорово, оно приносит пользу; когда же высохнет, его срубят и бросят в огонь; божий огонь пожрет его, но пеплом удобрят землю, на которой вырастут опять новые деревья. Так и бабушка ваша допрядет свой урок, и вы ее уложите спать сном беспробудным, — полушепотом добавила старушка. В кустах у огорода запел соловей. Дети говорили, что это их соловей, потому что он каждый год прилетал в кусты у огорода и вил там свое гнездо. От плотины слышалась грустная мелодия колыбельной песенки Викторки. Детям хотелось остаться еще немножко на дворе, но бабушка погоняла их домой: — Знаете, что завтра надо в школу, и надо рано встать: идите спать, чтобы мать не рассердилась, — говорила она, погоняя детей через порог.