Божена Немцова - Бабушка

— Это не наше дело, и ты вот не сделаешь такой шляпки, — говорила Барунка, показывая брату шляпку из ольховых листочков, сколотую иглами и украшенную маргаритками.

— Экое искусство! — сказал мальчик, качая головой.

— Не для меня, а для тебя, — отвечала, смеясь Барунка, приготовляясь делать платье и самую куклу из сердцевины бузины. Ян положил прутик на колени и сказал Адельке:

— Теперь слушай и смотри как я стану делать, — и начиная стучать по палочке, он приговаривал: «Отбивайся дудочка; не будешь отбиваться, буду на тебя князю-пану жаловаться, и он ударит тебя так, что ты улетишь к Золотому Жбану. Хуш, хуш, хуш! Воткну в тебя нож, воткну раз — вырву у тебя сердце, воткну в другой — запоешь как пташка!» И дудочка была готова, и пищала отлично. Но Вилим заметил, что она далеко не так хорошо пищит как пастуший рожок у Вацлава. Ему надоело делать дудочки, он устроил себе из прутьев тележку, запрягся в нее и начал бегать по лугу, а за ним побежали собаки. Отдавая сестре сделанную куклу, Барунка сказала ей:

— На, вот! Да учись сама их делать. Кто с тобой будет играть, когда мы начнем ходить в школу? Ведь ты останешься одна.

— Бабушка будет со мной, — отвечала девочка, и по лицу ее было видно, что ей не по сердцу было это одиночество, но что если при ней останется бабушка, то ей больше ничего не нужно. В это время проходил мимо мельник, и подавая Барунке письмо, сказал:

— Бегите с ним к маменьке и скажите, что мой парень был в городе, и ему дали это письмо на почте.

— Это от тятеньки, — радостно закричали дети, бросившись к дому.

Пани Прошкова с веселым лицом прочитала письмо и объявила всем, что в половине мая приедут отец и княгиня.

— А сколько раз до этого мы будем еще ложиться спать? — спросила Аделька.

— Около сорока раз, — отвечала Барунка.

— Ой, ой! Так его еще долго не будет! — печально сказала Аделька.

— Знаешь ли что? — вскричал Вилим: — я сделаю себе на двери сорок черточек, и как встану утром, буду стирать по одной.

— Сделай так, время пройдет скорее, — смеясь заметила мать.

Мельник, возвращаясь от плотины, зашел к ним. Лицо его было озабоченно, он не ухмылялся и не щурился, хотя и держал в руках табакерку, но не вертел ею, а только изредка постукивал двумя пальцами по ее крышке.

— Знаете ли новость? — спросил он, входя в комнату,

— Что случилось? — вскричали в один голос бабушка и хозяйка, видя, что пан-отец не такой как всегда.

— Вода с гор пожалует к нам.

— Господи помилуй! Не была бы быстра, да вреда бы не наделала, — сказала испугавшаяся бабушка.

— Этого-то я и боюсь, — отвечал мельник: — уже сколько дней у нас все южный ветер, притом же в горах был дождь. Приезжающие оттуда помольщики говорят, что все потоки разлились и снег быстро тает. Я думаю, что нынешний год плохо придется. Я тороплюсь домой, чтобы сейчас же очистить дорогу для злого гостя. Советовал бы и вам приготовиться: осторожность никогда не вредит. После обеда приду еще посмотреть. Обращайте внимание на прибыль воды, а вы, чечеточка, не ходите к воде, — прибавил пан-отец, ущипнув Адельке щеку, и ушел.

Бабушка пошла посмотреть на плотину, бока которой были обстроены дубовыми бревнами, между которыми рос папоротник. По стенам загородки бабушка заметила, что вода прибыла: самые нижние кусты папоротника были уже в воде. Куски дерева, дерна и древесные ветки уносил мутный поток реки чрез плотину. Бабушка воротилась домой озабоченная. Много раз случалось, что во время ломки льда глыбы останавливались у плотины, и река, быстро врываясь в канаву, затопляла дома. Начинавший ломаться лед обыкновенно возбуждал опасения, и мельники ходили постоянно на караул, чтобы, насколько возможно, предотвратить опасность расталкиванием глыб, громоздившихся в огромные горы. Но от горной воды не было никакого спасения: она как будто приносилась на диком коне, тащила все, что попадалось на дороге, размывала загородки и берега, подмывала деревья и дома, и все это так быстро, что люди не успевали опомниться. Поэтому и бабушка, уже наученная опытом, пришедши домой, тотчас посоветовала перенести все из комнаты на чердак, и совету ее тотчас последовали. Между тем пришел охотник, который, проходя мимо лесопильной мельницы, слышал, что с гор бежит вода, и заметил, что река прибывает.

— Эти дети вам только мешают, и если что-нибудь случится, что вы с ними будете делать? Я их возьму к себе на гору, — сказал он, и хозяйки были очень рады его предложению. Все выносилось, прибиралось; домашняя птица переселилась на косогор, Пестравку отвели к охотнику.