Михаил Старицкий - Перед бурей

Он решил стать грудью против этой толпы, против этого разъяренного зверя, и он крикнул: «Остановитесь!»

Это внезапное появление Богдана и повелительный крик отшатнули, ошарашили толпу; Богдан знал, что это продлится не более мгновенья, а потому и желал им воспользоваться для своих целей.

— Я имею сообщить вам важные новости! — произнес он громко, подчеркивая слова.

—Кто там? Что случилось? Засада? А? — послышались с разных сторон тревожные восклицании.

—Нет! Стойте! Это Хмель! Это писарь Богдан! — раздалось в ближайших рядах.

—Хмель? — крикнул Нечай. — Бот и отлично!

—Опять он! К черту! — забурлили в задних рядах.

—Да слышите ж, глухари, важные вести принес! — крикнул Кривонос.

—Верно, про новое слезное прошение к панам, — вставил тихо Пешта.

—Не нужно прошений! Ведьме на хвост их! — заревела снова и заволновалась толпа. — Смерть ляхам! Рушай!

—Стойте, черти! — гаркнул Кривонос. — Не галдеть! Слышите же: важные вести принес!

—Так пусть говорит! Скорей! Скорей! В замок пора! — не унимались возбужденные возгласы, но любопытство все- таки взяло верх и притишило бурлящую кипень.

—Во-первых, панове, — начал, овладевши собою, Хмельницкий, — я пришел вам сообщить план, как взять замок и по-свойски расправиться с врагами.

—А коли так, говори, говори! — обрадовались разгоряченные головы. — Мы рады тебя слушать.

—Видите ли? А тут что было? Нет, Хмель молодец! — послышались одинокие одобрения.

—Вам заявил и наш славный Чарнота, что напасть нужно не раньше, как часа через два, через три, когда перепьются мертвецки и паны, и гарнизон, а вы хотели, не слушая его, броситься сразу и попали бы прямо в зубы ляхам.

—Правда, правда! — загалдели козаки.

—Значит, братья, во всяком деле горячность вредит, — поднял голос Богдан, — а в военных справах найпаче. Вам Чарнота еще не все сообщил, так как он шел только около брамы, а внутри, на дворище замка, не был... Ведь правда?

—Да, не был... Это точно, пане Богдане, — ответил Чарнота.

—Ну, а я вот был там внутри и в самом замке и все осмотрел, — овладевал все больше и больше вниманием толпы Хмельницкий. — Вокруг замка расставлена артиллерия, внутри двора стоит триста гусар гарнизона, на стенах вартовые, а кругом разъезжают патрули, хотя действительно остальные войска расквартированы версты за три.

—Так что ж это, значит, по-твоему, и добыть их нельзя? — поднялись недовольные голоса.

—Подвести, значит, нас хотели? — вырвалась у кого-то угроза.

—Да правда ли еще? — усомнился кто-то вдали.

—Что это правда, в том вы убедитесь сами, когда пойдем, — продолжал Богдан, — а подвести вас не мог и думать наш доблестный лыцарь Чарнота, — дай бог всякому такое честное сердце! Сгоряча только ему показалось, что можно легко ляхов перебить, а и погорячиться-то, братцы, можно, коли у каждого из нас кровью на них сердце кипит.

—Верно, верно! — раздался одобрительный говор кругом. — Добре говорит: видно, что голова!

—Только и эти идолы, — продолжал Богдан, — хитрые, да и боятся нашего брата здорово, как черт ладана. Разве неправда? Такую горсть нас собрали, а войск своих, и латников, и драгунов навели страх! Пить-то засели в замке, а обложились и гарматами, и гаковницами, и залогами и по степи снарядили разъезды.

—Дьяволы! — раздался общий крик негодования, но в нем уже не слышалось первого бешеного порыва, а скорее звучала тоска.

—Но я сумею добыть их, товарищи, — почти крикнул Богдан, — хотя бы у них была и тысяча рук!

—Любо! Хвала! — раздались голоса. — Веди нас, веди!

—Слушайте, мои друзи и братья, — продолжал Богдан, — я передам тому, кто поведет вас, мои разведки, мои соображения, мои планы, и сам подчинюсь ему, — ведь нужно выбрать доводца найчестнейшего, незапятнанного никаким подозрением, кому бы вы безусловно верили, уважения к кому не подорвала бы никакая низкая клевета, — у Богдана от подступившего чувства волнения и боли оборвались слова.

—Тебя... тебя, Богдане, просим, — поднялись не совсем еще дружные голоса.

—Мы тебе верим! — крикнул Чарнота, а за ним подхватили и Кривонос, и Нечай, и Ганджа: — Верим, как себе!

—Верим! — отозвались глухо углы.