Михайло Старицкий - У пристани

— Слава! Слава! — загремела площадь.

Но гетман поднял булаву — и все снова умолкло.

— Преславное и пышное лыцарство, вельможная старшина, славное наше войско Запорожское, славетные мещане, и горожане, и посполитый православный народ! Господь склонил к нам свое милосердное око и после терпимых нами напастей и бед посылает нам благодать и спокойствие, указует безбурную, тихую пристань. Исполнилось сердце царево любви, и православный царь, батько наш, приемлет в свою великую семью и нас, как детей, становится незрадным защитником и заступником нашим от всяких врагов... Волите ли, панове, под высокую руку московского пресветлого царя-государя?

— Волимо! — гаркнула площадь, как один человек, и на этот гром ответили таким же громом валы, заборы и кровли, а за ними откликнулись ближайшие леса и луга.

Три раза повторил это воззвание гетман, и три раза откликнулся дружным громом народ: «Волимо! Згода!» Шапки полетели тучами над восторженной толпой, словно грачи в позднюю осень.

— Свершилось! — произнес набожно Богдан и, перекрестившись, подписал лежавший на столе договор, за ним стала подходить к подписи вся старшина. А колокола в это время заливались трезвоном, вздрагивали валы от салютов и раздавались немолчно крики народа.

Сердюки в это время внесли подносы, уставленные наполненными кубками. Гетман взял первый кубок и, смирив булавой крики, произнес растроганным пророческим голосом:

— Друзья мои, братья! Еще, может быть, впереди предстоит нам много утрат, но кто потерпит до конца, — спасен будет... Хотя мы искренно, всем сердцем льнем к Москве, но кто знает... Единый лишь бог! Так покоримся ему и вручим безропотно свою судьбу святому промыслу. Придет час, — я этому глубоко верю, — что обнимемся мы с московитами, как братья родные, сплетем неразрывно наши руки навеки и пойдем вместе по пути могущества, просвещения и славы, да таких, что заставят весь свет расступиться перед нами почтительно. За здравие пресветлого нашего царя-покровителя! Да пребудет его правда и милость над нами вовек!

— Слава, век долгий! — крикнула старшина, осушая кубки.

— Слава ясному царю! Слава! — гаркнула за нею толпа.

Раздался снова залп, загудели снова колокола и слились с криками в какой-то чудовищный гул. Выкатили на площадь бочки пива, горилки и меду, и началось великое, небывалое ликование. А кобзари уже звонили на струнах бандур, слагали свои бессмертные думы, и за старческими голосами старцев подхватывал дружно народ:

Та немає лучче, та немає краще,

Як у нас на Вкраїні,

Та немає пана, та немає ляха,

Немає унії!

ПРИМЕЧАНИЯ

Третья часть трилогии — роман «У пристани» — была опубликована в 1897 г. в газете «Московский листок» (№№ 73-362).

Готовые главы писатель отсылал в редакцию «Московского листка», где они сразу же печатались. Таким образом, писатель не имел возможности просмотреть все произведение в целом перед тем, как дать его в печать, а отсюда и некоторые сюжетно-композиционные погрешности, и диспропорция в изображении исторических событий, и неточности.

Отдельной книгой (с сокращениями) роман вышел только в 1962 г. в издательстве «Молодь» и в 1963 г. повторно в том же издательстве. В нашем издании роман печатается за текстом: Михайло Старицький, Твори у восьми томах, «Дніпро», 1965, с незначительными сокращениями.

Горынь — речка на Волыни, правый приток Припяти. На Горыни расположены города Вишневец (принадлежал Вишневецкому), Заслав (Д. Заславскому), Гоща (А. Киселю) и др.

.. Немирич, представитель угасавшего тогда социнианства. — Социнианство — протестантское движение рационалистического направления, представители которого пытались перестроить христианскую догматику на основе разума . К этой религиозной секте принадлежали украинские магнаты Немиричи — Юрий Немирич, киевский подкоморий (правительственный чиновник, рассматривавший споры о земельных границах и заседавший в подкоморном суде), и его брат Стефан. Со временем Юрий Немирич возвратился к православию.

«Ю. Немирич участвовал в голландской революции». ( Прим, первого издания ).

18 19.31Здесь, очевидно, типографская ошибка первого издания: полковниками в войске литовского гетмана Януша Радзивилла были Мирский и Волович.

32... гетманский лыст ... — Цитируемое далее письмо — это контаминация в литературной обработке М . Старицкого отрывков из разных писем Б. Хмельницкого от июня — августа 1648 г. к королю Владиславу IV, А. Киселю, Д. Заславскому и польским комиссарам, которые вели переговоры с Б. Хмельницким.