Эвелин Энтони - Елизавета I

К зиме 1568 года положение оставалось неизменным; людей из окружения английской королевы терзали тревога и досада. Они были убеждены, что их бездействие не приведёт ни к чему хорошему, а денег, которые парламент после злобной стычки с королевой по поводу её пресловутой девственности всё же выделил, будет недостаточно для того, чтобы удовлетворить нужды страны и при этом не обделить нидерландских повстанцев. Французский король намекал, что он может послать в Шотландию своё войско на помощь немногочисленным сторонникам Марии Стюарт, чтобы освободить её и вернуть ей престол, после чего французы неизбежно должны были воспользоваться представившейся возможностью и вторгнуться в Англию. Муррей на это ответил угрозой казнить Марию, как только у побережья Шотландии заметят французские корабли. Однако поскольку никакое войско так и не было отправлено в Шотландию, Мария Стюарт продолжала жить в заточении в замке Лохлевен, где преждевременно родила мёртвых мальчиков-близнецов. И в то время как советники Елизаветы гневались на свою королеву, но хранили ей верность, Мария вновь повторила то, что ей удавалось уже не раз — с помощью личного обаяния привлечь на свою сторону нескольких мужчин, превратив при этом всех остальных в смертельных врагов.

Болезненный мальчик, бывший её первым мужем, любил её со всей страстью, на какую был способен, и даже грубиян и насильник Босуэлл при её виде ощутил некое душевное волнение, заставившее его совершить над нею то, что в итоге погубило их обоих. Теперь под действие чар молодой королевы попал ещё один мальчик, в чей родовой замок она была заключена. Вилли Дугласу было всего лишь четырнадцать лет, и ему с детства внушали, что его государыня — прелюбодейка, папистка и ведьма. Всё это показалось ему страшным наветом, когда он увидел королеву под своим кровом и она оказалась вовсе не распутницей, а женщиной, способной держаться кротко и благочестиво даже тогда, когда с ней обходились в высшей степени бесчестно. Когда у неё случился выкидыш, мальчик слышал, как радуются его родные — они желали, чтобы она умерла. Он прислуживал королеве в её покоях, и как-то раз ему случилось видеть, как она растирает почерневшую от кровоподтёков правую руку — незадолго до этого к ней приезжали с требованием отречься от престола Мортон и Линдсей, но для того, чтобы добиться подписи под манифестом об отречении, им пришлось держать её и самим водить её рукой с пером по бумаге. На глазах у Вилли совершалось многое, и Мария Стюарт знала, что он внимательно следит за происходящим. К ней вновь пришла та безрассудная отвага, благодаря которой она сумела бежать из Холируда вместе с Дарнли; когда ситуация казалась безнадёжной, у Марии Стюарт внезапно просыпались недюжинный ум и изощрённая хитрость, но, к сожалению, они куда-то исчезали, стоило опасности миновать. Она наконец оправилась от предательства Босуэлла и от того ужаса, который пережила после своей капитуляции. Ей больше не нужно было вынашивать детей, и к ней возвратилось здоровье. Чтобы вернуть себе свободу, она была готова воспользоваться любыми представившимися орудиями, и таким орудием оказался юный кузен её тюремщика, которого чувство к ней настолько ослепило и обезволило, что ради неё он был готов на всё. Она осадила сердце Вилли Дугласа с тем же тщанием, с каким полководец ведёт подкоп в крепость. Раньше мужчины использовали Марию Стюарт в своих целях, а теперь она воспользовалась для достижения своей цели юным Дугласом и преуспела в этом — почки на деревьях, росших по берегам окружающего Лохлевен рва, ещё не раскрылись, когда она переправилась через этот ров на маленькой лодочке и, подняв свой штандарт, принялась собирать сторонников, чтобы дать Муррею генеральное сражение.

Это сражение произошло в мае того же года у Лэнгсайда, где её войско попало в засаду; старые друзья Гамильтоны и Гордоны вышли вперёд и сложили за неё свои головы в битве, превратившейся в чудовищную резню. Добраться до побережья и бежать во Францию Мария Стюарт не успевала, единственное, что она могла успеть — это избежать плена и верной смерти; поэтому она повернула коня и бежала с поля брани, где полегло её войско, во владения Елизаветы, у которой попросила убежища.

— Теперь, когда мы её наконец заполучили, — проговорила Елизавета, — она должна остаться у нас. Путь в Шотландию ей заказан; Муррей её наверняка убьёт, а я не могу ему этого позволить.

— Она просит отправить её во Францию, — заметил Сесил. — Что нам на это ответить?