Эвелин Энтони - Елизавета I

— Ни с места! — рявкнул Мортон, снова ткнув ей в бок пистолетом. Он явно хотел повредить ребёнку, и ей пришлось побороться, прежде чем удалось отвести пистолет в сторону от живота.

— Ты! — крикнул он Дарнли. — Иди к окну.

Пошатываясь, Дарнли повиновался.

— Они ворвались во двор, — сказал он дрожащим голосом. — Там сотни людей, и они вооружены.

До Марии со двора донеслись крики; собравшиеся там люди хотели знать, не угрожает ли что-нибудь королеве, они требовали, чтобы она показалась им. Она прочла на лице Мортона желание убить её, заметила, как тянется рука Рутвена к ножу, и вся сжалась.

Бледный как полотно от страха, Дарнли обернулся.

— Кто-то поднял тревогу, — запинаясь, пробормотал он. — Надо показать им королеву, иначе они возьмут дворец приступом.

— Показать королеву? Ну уж нет! — проворчал граф Линдсей. — Разве что они подхватят её труп, когда мы сбросим его со стены. Вели им разойтись, болван. Иди, будь ты проклят, открой пошире окно и скажи, что ей ничего не грозит и они могут разойтись по домам.

Мария слышала, как голос Дарнли прорезал гул толпы, доносившийся из открытого окна; он заверил людей, что тревога была ложной, что королева в безопасности и легла спать, дал им своё слово, что королеве и будущему наследнику не было причинено никакого вреда, и велел расходиться по домам. Когда она услышала скрип закрывающегося окна, шум толпы уже стал стихать; собравшиеся во дворе люди расходились. Ещё несколько минут — и за окном воцарилась тишина; Дарнли застыл посреди комнаты, переводя глаза с одного из своих сообщников на другого. Он уже почти протрезвел, и Марии было видно, что он боится их больше, чем разъярённой толпы. Он взглянул на неё, и она с ужасом заметила в его глазах почти мольбу.

Графиню Арджилл освободили; стоя на коленях возле стула, на котором сидела Мария, она растирала ей руки, снова и снова убеждала её успокоиться и не забывать об опасности выкидыша. По се настоянию лорд Линдсей позволил отвести королеву в спальню; однако Мортон запретил графине остаться с ней. Мария услышала, как щёлкнул дверной замок, и затем её на семь часов оставили одну в комнате, где ранее был убит Риччио.

Заговорщики ожидали, что это закончится выкидышем: ранним утром из комнаты, где её держали взаперти, донеслись такие страшные крики, что охранявшие дверь вооружённые люди перепугались и к Марии вошёл граф Линдсей, который сказал, что она держится за живот и, скорее всего, вот-вот потеряет ребёнка. В виде великой милости к ней допустили старую графиню Хантли, и та была поражена, когда бледная женщина, которая, исступлённо рыдая, бросилась ей на грудь, вдруг прошептала, что ей совсем не так плохо, как кажется, и велела рассказать, что происходит в городе. Глаза Марии Стюарт, покрасневшие от слёз и бессонницы, вспыхнули, когда она услышала, что и граф Хантли, и граф Босуэлл в ночь убийства бежали из Холируда и готовятся прийти ей на выручку. Пока графиня раздевала королеву и уговаривала её лечь в постель, они перешёптывались. Леди Хантли снова приказали уйти, она ушла к себе домой, где скрывались Босуэлл и её сын, и принесла им весть о том, что Мария Стюарт жива и невредима и не остановится ни перед чем, чтобы отомстить за себя, с каким бы риском это ни было сопряжено. План, который шёпотом передала леди Хантли королева, заключался в том, чтобы склонить мужа Марии помочь ей бежать...

— И на этом, ваше величество, мой печальный рассказ окончен, — так сэр Николае Трокмортон завершил свой доклад об убийстве Риччио и последующих событиях. Елизавета слушала его в своём личном кабинете в Гринвиче. На докладе присутствовали Сесил и Лестер; эти два приближённых английской королевы не были схожи решительно ни в чём, а между тем её было трудно представить без одного из них или обоих сразу.

— Они убили его у неё на глазах, — повторила Елизавета. — К ней применили силу... и вы сказали, что Дарнли сам держал её!

— Именно, — кивнул Трокмортон. — Сейчас они все отрицают это и заявляют, что никто не тронул королеву и пальцем, а Риччио вытолкали в другую комнату и убили там, где она не могла этого видеть. Но я слышал от очевидцев, что её одежда была вся в крови, а потом её на семь часов заперли в комнате, где произошло убийство, не дав даже женщины для услуг.

— А высокородный муж помогал им и удерживал её силой. — Елизавета резко повернулась к Сесилу, её глаза горели. — Господь свидетель, я бы на её месте вытащила у него из-за пояса кинжал и заколола его!