Эвелин Энтони - Елизавета I

Она перевернулась на живот и улыбнулась ему; это была странная улыбка — ленивая, как у сытой кошки.

— О чём ты думаешь, Роберт?

— Я думал о том, что с нами будет, когда об этом узнает королева.

— А с какой стати она должна узнать? — ответила вопросом на вопрос Летиция. — Об этом вообще никто не узнает. Этой ночью мы были осторожны, и мы можем соблюдать такую же осторожность и дальше.

— И дальше? — Лестер приподнялся на локте. — Господи, неужели ты её не боишься?

— Я вся дрожу — но только если она что-то о нас узнает. Кстати, мой муж также будет не в восторге. И тем не менее я намерена продолжать в том же духе и дальше, милый мой трусишка Роберт. Я уже давно была от тебя просто без ума. Вчера мне впервые представилась возможность приблизиться к тебе так, чтобы за каждым твоим шагом не следил хозяйский глаз её величества, и я использовала эту возможность как нельзя лучше. Полагаю, ты того же мнения. — Она провела пальцем по его щеке, и в полумраке он увидел, как сияют её глаза.

— Не думаю, что ты меня прогонишь, — продолжала она. — По-моему, ты в достаточной степени мужчина, чтобы наслаждаться жизнью, не вздрагивая при звуке имени женщины, которая не согласна оказать тебе ту же маленькую услугу, будь то на законном основании или нет.

— Откуда у тебя такая уверенность? — спросил он, удивляясь, почему даже не пытается остановить её руку, которая тихонько поглаживала его по лицу и шее. Он не любил её; Елизавета слишком занимала всё его существо, чтобы ощущать какие-то нежные чувства к другой женщине, и всё же он был отнюдь не евнухом, а Летиция — не какая-нибудь наёмная утешительница. Она опытна в постельных делах, можно сказать, что в этом у неё настоящий талант.

— Откуда тебе известно, что даёт мне королева, а в чём отказывает? — задал он вопрос.

В ответ Летиция расхохоталась:

— Боже мой, до чего же тщеславны мужчины! Мысль о том, что она твоя любовница, не приходила мне в голову даже тогда, когда все сплетничали о вас и возмущались её поведением. Я просто не могла себе представить Елизавету Тюдор в таком виде. А теперь я точно знаю, что была права. Увы, милорд, вы совсем забыли, как это делается. Пройдёт немного времени — и вы будете мне премного благодарны за то, что я вас пригрела.

Она наклонилась и поцеловала его в губы. Ему следовало бы её остановить, но он, хоть и не сразу, ответил на её поцелуй. Потом он уснул, а она незаметно прокралась назад в свою комнату.

Утром Летиция вместе с другими гостями вернулась в Лондон. Но перед этим они с Лестером договорились, что через три дня она снова приедет в Уонстед под предлогом визита к кузине, жившей неподалёку.

Тем же вечером Лестер написал королеве длинное покаянное письмо. Впервые с тех пор, как они поссорились, он обратился к ней лично; ему было понятно, что он совершил нечто такое, что она никогда ему не простит, и поэтому счёл возможным унизиться перед ней, поскольку он причинил ей боль и намеревался поступать так и впредь. Он снова впал в глубокое заблуждение, думая, будто любовь Елизаветы, её щедрость, доверие к нему и знаки расположения, которые он получал без счета, означали, что когда-нибудь она проснётся с ним в одной постели, как обычная женщина. Сейчас, по зрелом размышлении, он признал: даже если бы он не избавился от Эми, в самой Елизавете было нечто ставившее её вое сферы светских отношений, а также выше тех нормальных женских потребностей, которые, казалось бы, не чужды даже королевам. Он понял наконец, что она сама выбрала своё странное одиночество, и причиной тому обстоятельства её жизни и её характер. Она просто не может ничего ни с кем делить, тем более — кому-то подчиняться. Она всегда жила в одиночестве; даже в детстве она расточала заверения в своих чувствах мачехам и сестре Марии, хотя на самом деле никого из них не любила. Он ясно вспомнил её девочкой, которая соглашалась поиграть с любым, кто её просил, но никогда не отдавалась игре по-настоящему. Он был тогда тем, с кем она была ближе всех. Они играли вдвоём и боролись, как два диких зверька, и его отношения с десятилетней принцессой уже тогда были ближе, чем у кого-либо другого. Когда они повзрослели, он снова с нею сблизился, и всё же совсем близко она его к себе не подпустила. Если бы она не стала королевой Англии, её бы наверняка не было в живых. Среднего пути для Елизаветы Тюдор быть не могло. Теперь он знал, что она никогда не возьмёт никого в мужья; однако его ошибка вполне простительна, и его попытки достичь этого вовсе не были такими самонадеянными, как ей это представлялось. Да, она — странный человек, странный и непредсказуемый, и поэтому нужно раз и навсегда осознать, что она не такая, как другие женщины, и не думать, будто она способна мыслить и чувствовать подобно грешной человеческой плоти вроде Летиции Эссекс.