Эвелин Энтони - Елизавета I

— Ваше величество!

Королева подняла руку, чтобы прикрыть мокрые глаза, и быстро смахнула со щёк следы от слёз. В дверях стояла леди Дакр; она сделала реверанс и смущённо потупилась.

— Ваше величество, я везде вас ищу... милорд Сассекс просит об аудиенции; он получил свежие вести из Шотландии.

Елизавета наклонилась вперёд и сиплым голосом, который леди Дакр едва узнала, отчеканила:

— Можешь предложить милорду Сассексу отправляться прямиком ко всем чертям. Да пусть заодно прихватит с собой и всю Шотландию.

Джеймс Стюарт, граф Муррей, стоял в малой приёмной дворца английской королевы в Гринвиче, протянув руки к жаркому камину. Приёмная была холодным, угрюмым помещением с каменными полами; стены были увешаны гобеленами, а окна закрыты тяжёлыми шторами, не пропускавшими в комнату тусклый свет октябрьского дня. От тумана, поднимающегося с реки, окна запотели; здешний холод ничем не походил на шотландскую стужу, которая всегда была Муррею нипочём, в то время как сейчас проклятая всепроникающая сырость пропитала даже его одежду, которая неприятно холодила тело.

Прошло около месяца с тех пор, как он бежал от армии Марии Стюарт через английскую границу. Остальные мятежные лорды также пребывали в Англии, но не в Лондоне. Они направили его к английской королеве, чтобы выразить недовольство тем, что она не прислала обещанных ею войск и денег и напомнить о её обязательствах перед ними. Она подстрекала их взбунтоваться против Марии; её агенты прозрачно намекали — если они сумеют свергнуть свою королеву с престола, Елизавета будет у них в долгу и поэтому сейчас готова оказать им материальную поддержку. Она действительно послала им некоторую сумму денег — достаточно, чтобы внушить им надежду, но слишком мало, чтобы они смогли повлиять на события. Когда солдаты королевы Марии разбили их и с арьергардными боями погнали к английской границе, мятежники оправданно надеялись, что королева Англии открыто встанет на их сторону и пришлёт им подкрепление. Вместо этого Джеймс Муррей получил послание, где ему запрещалось даже приближаться к Лондону и предписывалось ожидать дальнейших распоряжений английской королевы.

Он не привык к тому, чтобы женщина действовала таким образом; его сестра Мария никогда ничего не приказывала ему до тех пор, пока он не выступил против неё с оружием, и поэтому ему и в голову не пришло повиноваться Елизавете. Женщины, пусть даже они и королевы, не вправе что-либо приказывать мужчинам. Муррей немедленно отправился в Лондон и подал прошение об аудиенции у королевы.

Тени за окнами сгустились; Муррей принялся ходить взад и вперёд по узкой комнате, заложив руки за спину — его сестре Марии эта привычка была отлично знакома. Она никогда не заставляла его ждать, а ведь она была его государыней, а не иностранкой, как эта женщина... Мария всегда была учтива и деликатна, как и подобает существу, принадлежащему к низшему полу; у него до сих пор не укладывалось в голове, что она настолько низко пала, что преследовала его верхом на коне с кинжалом за поясом. Она к этому совершенно не приспособлена; возможно, она сочла себя вынужденной пойти на эту демонстрацию мужества, чтобы не была так заметна трусость её негодяя супруга. Что бы там ни было, Муррей не считал возможным восхищаться ею, а только ненавидел; ненавидел потому, что он наконец бросил ей вызов, а она ответила и разбила его на его же условиях. Она пренебрегла его советами и отдалась жалкому сластолюбцу, который за се спиной пьянствовал и распутничал; и всё же ему было не жалко Марию, потому что он считал происшедшее справедливым возмездием за её упрямство. Вместо неё он жалел себя; это ему выпало на долю стоять и смотреть, как женщина оскверняет королевскую корону и ущемляет права своих подданных, — женщина, неспособная быть королевой, подпавшая под влияние молодого сладострастника, чьи аппетиты она оказалась не в силах удовлетворить уже через год после свадьбы.

В этот момент дверь приёмной распахнулась. В ней стоял церемониймейстер Елизаветы, а за его спиной был виден залитый светом зал, полный людей.

— Лорда Муррея к её королевскому величеству!

Войдя в аудиенц-зал, он обнаружил, что там выстроились полукругом какие-то люди; двое из них были одеты в костюмы явно французского покроя. Муррей сразу понял, что это дипломаты, он знал, что остальные — советники королевы и дворяне; окинув их всех одним взглядом, он оказался лицом к лицу с королевой Англии.