Эвелин Энтони - Елизавета I

Если Елизавета вступит в брак и родит детей, это окончательно выбьет почву из-под притязаний шотландской королевы на английский престол и та останется наедине со своими врагами. Сесил не решился дать однозначный ответ. Обуздав свой гнев и подозрения, он попросил времени, чтобы подумать, и Лестер покинул его, будучи уверенным в том, что поступил очень умно, обратившись со своим предложением к своему главному противнику.

— Вы очень рассеянны, Сесил. Вам ходить.

Секретарь отодвинулся вместе со стулом от доски и взглянул на Елизавету:

— Я думал о том, что, может быть, вам стоит подумать об эрцгерцоге Карле Австрийском, госпожа.

Елизавета раздражённо вздохнула:

— Ради Бога, хватит с меня мужей! Я вам уже говорила, что не намерена вступать с кем-либо в брак. Если вам нужны причины, вспомните-ка о моей кузине на севере — брак не принёс ей особого счастья! Ходите же.

— Примерно так же были бы счастливы вы в браке с Робертом Лестером, — внезапно вырвалось у него.

Елизавета прищурилась:

— О чём это вы, чёрт побери?

— Сегодня он пришёл ко мне с разговором на эту тему; кажется, он думал, что вы можете согласиться. Он говорил и держался настолько уверенно, что меня это встревожило до глубины души. Я думал, что в этом вопросе у вас с ним всё решено раз и навсегда.

— Я тоже, — резко бросила она. — Паж, убери доску! Итак, что же именно сказал вам господин Роберт?

— Он сказал, что я должен посоветовать вам так поступить. Он заявил, что вы должны иметь мужа и наследников, и на роль мужа предложил себя. Я не дал никакого определённого ответа. Мне нужно было сначала спросить вас.

— Клянусь Всевышним, — проговорила Елизавета, — графский титул вскружил ему голову... он был посвящён в чересчур многие государственные тайны и теперь затеял свою интригу... Как он посмел говорить о подобном с вами за моей спиной!

— Он сказал, что с вашей стороны было бы мудро выбрать его, — продолжил Сесил, постепенно подливая масла в огонь её гнева. — Правда, я заметил, что вы вовсе не так отчаянно нуждаетесь в муже, как ему, по-видимому, кажется.

— Я не оставлю ему в этом никаких поводов для сомнения. — Внезапно она встала; от гнева её лицо побелело как мел. — Я отыщу милорда Лестера и напомню, что могу сбросить его обратно в ту грязь, где я его нашла. Можете быть свободны, Сесил. У нашего государства нет хозяина и есть только хозяйка. Если он это забыл, мне придётся ему напомнить.

Первые полчаса Лестер слушал королеву, не теряя самообладания. Он молчал, потому что она не давала ему возможности вставить хоть слово. Начала она спокойно — то было жутковатое, зловещее спокойствие, которое означало, что она вне себя от гнева. Она язвительно спросила, как ему нравятся его новые поместья и новый графский титул; она отметила, что он богато одет, а в ухе у него подаренная ею серьга с жемчужиной. Она дала оценку его богатствам, как мужчина, напоминающий своей любовнице о том, сколько он ей давал на содержание, и тут, внезапно перейдя с ледяного сарказма на крик, она заявила, что ей очень хочется раздеть его донага, как нищего, которым он и был раньше, и выбросить на улицы Виндзора. Если он ещё хоть раз посмеет подойти к Сесилу или в его поганую башку ещё раз придёт мысль о браке с ней, именно так она с ним и поступит.

Он никогда не видел Елизавету в таком гневе; её лицо стало пепельно-серым, глаза из-под прищуренных век метали молнии. Ни одна их ссора не была такой ожесточённой, как эта. Он также был бледен, на щеке дёргался мускул. У него не укладывалось в голове, как он может вот так стоять и слушать её оскорбления и не ударить её. Однако он знал, что не посмеет, как не посмел в тот день, когда она поместила его под домашний арест за убийство Эми. Хотя от природы он не был трусом, Елизаветы он боялся.

— Ты отказываешь мне во всём, — взорвался он, наконец ухватившись за единственный имевшийся в его распоряжении контраргумент. — Не только в браке, но и в том, на что имеет право любой мужчина с женщиной, которая говорит, что любит его! Дай мне это, и я перестану думать о браке! Ты попрекаешь меня своими подарками, как будто это вознаграждение за то, что я сижу у твоих ног, как комнатная собачка. Позвольте вам напомнить, ваше величество, что мой отец был герцогом Нортумберлендским в те времена, когда вы были всего лишь леди Елизаветой!

Её движения были так быстры, что он не успел уклониться; она ударила его по лицу с такой силой, что он пошатнулся. На мгновение они застыли, свирепо глядя друг другу в глаза и трепеща от ненависти, как два зверя, готовых к прыжку.