Дмитрий Евдокимов - Воевода

Шуйский выслал навстречу самозванцу армию под командованием брата Дмитрия и Михаилы Нагого. Передовой полк вёл Василий Голицын, замыкающий сторожевой полк — Иван Куракин. В Белёве армия Шуйского подождала подхода татарских мурз, затем продвинулась к Волхову, где и произошла решающая битва.

В первый день, 10 мая, гусары Рожинского с ходу атаковали полк Голицына, который, не выдержав удара, ударился в бега, смяв ряды большого полка. Если бы не мужество Ивана Куракина, битва была бы проиграна. Он со своим сторожевым полком не только остановил, но и уничтожил целую хоругвь пана Тупольского [81] ... уничтожил целую хоругвь . — Хоругвью назывались подразделения в рыцарском войске в средние века в Польше и Литве, соответствовали роте. , около пятисот всадников.

На следующее утро Рожинский внезапно вошёл в соприкосновение с боярской ратью. Увидев, что враг нежданно вдруг оказался рядом, воины бросились бежать беспорядочной толпой. По пятам мчались польские всадники, устилая степь трупами, которые оставались без погребения всё лето.

Ещё через день на милость победителям сдался Волхов. «Царик», которого не было видно во время битвы, теперь снова оказался на виду. Он гарцевал перед польскими гусарами и под их одобрительные крики вещал:

— Надеюсь с вашей помощью скоро сесть на столице предков! Заплачу вам тогда за все ваши труды и отпущу в отечество. Когда я буду государем в Москве, и тогда без поляков не могу я сидеть на престоле: хочу, чтобы при мне всегда были поляки: один город держать будет у меня московский человек, а другой — поляк. Золото и серебро — всё, что есть в казне, — всё ваше будет, а мне останется слава, которую вы мне доставите. Когда вам придёт нужда уйти домой, не покидайте меня, покуда не придут на ваше место другие поляки из Польши.

Такое заискивание перед поляками не понравилось русской части его воинства, но казаки пока промолчали, не споря, — гусары действительно отличились в этой битве. Рожинский окончательно укрепился как главнокомандующий всего войска.

Остатки войск Шуйского, не пытаясь более преградить дорогу самозванцу, спешно вернулись в Москву, и Василий Иванович вынужден был срочно отрядить новое войско. Теперь уже он без колебаний доверил жезл первого воеводы племяннику Михаилу Скопину-Шуйскому, который в скором времени уже поджидал самозванца на реке Незнани, неподалёку от Каширы, предполагая, что повстанцы пойдут к Москве кратчайшей дорогой.

Однако Рожинский по совету Заруцкого избрал путь, когда-то проделанный Болотниковым, — через Козельск на Калугу, в расчёте на дружественный приём в этих городах. Действительно, жители встречали войско «доброго царя» образами и колокольным звоном.

Не выдержало и сердце старого авантюриста: узнав о приближении войск Дмитрия, Конрад оставил своё поместье и оказался в рядах иностранного легиона Дантона, встречавшего государя у ворот Калужской крепости. Буссову было достаточно одного взгляда, чтобы убедиться, что имя Димитрия присвоил самозванец. Разодетый в золотую парчу человек, который ехал в окружении польских гетманов и казацких атаманов, был нисколько не похож на прежнего государя. Зато рядом с ним Буссов разглядел знакомое лицо Ивана Заруцкого.

— Иван Мартынович! — окликнул он атамана.

Тот в свою очередь без труда узнал немца и радостно закивал. Буссов поспешил пригласить казака в свой калужский дом. После обильного угощения Конрад начал осторожные расспросы о «царике».

— Когда мы из Калуги с Болотниковым ушли в Тулу, к царевичу Петру, Иван Исаевич отослал меня разыскивать Димитрия Ивановича. Где я только не побывал, все пограничные польские замки осмотрел, даже до Самбора добрался, но нигде государя не увидел. Вдруг узнаю, что он в Стародубе. Я скорей на коня — и туда. А он и впрямь, будто царь, себя дворней окружил. Всё больше полячишки вокруг него вьются. Он им уже и чины разные пожаловал. Маховецкий — гетман, Валавский — канцлер... Я этому канцлеру и говорю: «Доложи государю, что прибыл тайный человек по очень важному делу от самого Ивана Болотникова, которого он поставил самым главным воеводой над всеми своими воинами! Да беги скоренько, государь меня лично знает, так что очень обрадуется». Вижу, трухнули придворные и скорее к царю. А я за саблю крепче держусь, как бы шутки со мной не сыграли. Ну, да я не один приезжал, с товарищами. Хоть и с десяток нас, но ребята все испытанные, каждый с сотней справится. Шептались они, шептались, да делать нечего, впустили меня. Оглядываюсь по сторонам, вижу, сидит в тёмном углу человек, одет богато, в шапке высокой, нос из-под неё крючком. Я, честно говоря, думал, что это Мишка Молчанов. Пригляделся, нет, совсем другой какой-то мужик. Только и общего, что роста, как и покойный, плюгавенького. Так ты же его сегодня видел. Скажи, похож он хоть сколько на Димитрия Ивановича?