Валентина Перельман - Сердце Льва

Будем восстанавливать «историческую справедливость»!

–

Каким образом?

–

Стоп! Ты мне говорил, что когда историчка начала рассказывать про Сечь, ты увидел, что её рассказ не соответствовал тому, что было на самом деле.

–

Ну?

–

Что, ну? Ты говорил, что видел этих же людей в совсем другой обстановке.

–

Ну?

–

Ты меня разыгрываешь? Ведь это видение пришло к тебе, когда ты был в ночном. Так? – Василь кивнул. – И провёл ночь на крутом холме. Так вот. Ты мне расскажешь всю эту историю более подробно. Мы её запишем, отошлём в институт истории Украины. Оттуда придёт опровержение. А мы организуем раскопки того холма с участием учёных– историков и докажем, что можно восстанавливать истинную историю при помощи ясновидения.

–

Ну, а мощи при чём?

-

А мощи у меня вместе с описанием бытия праведника. Я хочу узнать о нём всю правду.

–

Фантазёр! Нам нужно думать о методиках воспитания детей с расширенными способностями восприятия. А ты мечешься от эффектного поступка к сенсационному. Зачем? Хватит того, что я дал это интервью. Теперь приходится отвечать на кучу пустых писем, отбиваться от гебистов. Единственная настоящая польза от этого интервью, – что ты меня нашёл. Остальное – вода.

–

Да, я ведь не говорю, что мы этим займёмся сейчас. Надеюсь, что и до этого у нас с тобой дело дойдёт.

–

Надейся, но не отвлекайся.

–

Только один вопрос.

–

Ну?

–

Что за гебисты?

Василь подробно рассказал о визите учёных.

–

А этот кандидат, – спросил Константин, – он, правда, со способностями?

–

Да. Мы поняли друг друга. И это плохо. Я его напугал. Но думаю, что у него хватит ума не мешать мне. Он понял, что я не хочу сотрудничать. Если они появятся ещё, значит, он злобный.

–

И что будешь делать?

–

Не знаю. Там посмотрим.

–

Да шут с ним! Я тебе вот чего хочу показать, – Курочкин открыл дверцу тумбочки и вытащил полевой радиотелефон. – Эта модель несколько устарела для Генштаба, но ещё не появилась в войсках. Нам нужна техника, и она у нас есть, – заявил Кот и открыл другой ящик. Там были портативный диктофон и профессиональная видеокамера. – А это направленный микрофон. – Кот выглянул в окно и позвал Василя: – Видишь, два мужика разговаривают? – он направил в их сторону микрофон. Через несколько секунд Константин включил диктофон, и из него полился такой мат, что пришлось сразу выключить. – Ну, ты понял…

–

Ух, ты!

–

Это ещё не всё! Я завтра поеду в город и куплю телевизор, компьютер и видеомагнитофон. Вот тогда будет почти всё.

–

Здорово!

–

Мы должны работать. И если не фиксировать наши

разговоры, демонстрации, тренинги, то как ты собираешься создавать методики?

–

Я думал, что мы будем …

–

Мы будем фиксировать весь процесс. А потом, когда решим, что всё обговорено, начнём собирать зафиксированную информацию и создавать из неё методические материалы. Это будут и звуковые записи, и видеоматериалы, и книги.

–

Может, ты и прав …

–

Я прав. А теперь отдыхаем и думаем, с чего начнём.

–

Хорошо. Спокойной ночи!

–

Пока.

Василь вышел, а Константин включил телефон и набрал номер:

–

Папа! Привет! Как вы там? Пусть мама не переживает. У меня всё хорошо. Обжился. Да ты что? Никого я не беспокою. Мне выделили дом. Да, я сейчас кулак! Приедешь,

–

будешь раскулачивать. Всё? Вопросов нет? Теперь слушай внимательно. Тут есть опасение, что в Комитете заинтересовались способностями Василя. Скорей всего, они постараются использовать его по своему усмотрению. Я хочу обратиться к тебе с просьбой: пожалуйста, поговори с их руководством, чтобы они оставили его в покое. Он не будет с ними сотрудничать. Такого человека заставить невозможно. А он не лезет ни в какие политические интриги. Всё, чем мы собираемся заниматься, – это создавать методики воспитания детей с такими же способностями и открыть для них школу. Я думаю, что там должны понять: это нужно и для науки, и для государства. Папа! Очень прошу. Ты всего лишь тормозни их желания демонстрации силы. Это может только привести к трагедии. Василя невозможно заставить. Он не ведает страха. Понял? Ну, спасибо! Позвонишь. Ладно. Дай трубку матери. Мам! Ты можешь быть спокойна. Я живу в отдельной хате. Ну, тебе ли не знать, как у вас в Хохляндии выглядят хаты. Беленькая, чистенькая. Кругом сад. Приедешь,

–

отдохнешь и душой, и телом. Я тебя очень люблю! Целую!