Мишель Кентская - Ртуть

Жак улыбается и оборачивается к комоду, в который он убрал ларец с бумагами.

– Я несколько лет собирал чертежи различных построек и интерьеров, которые впечатлили меня во время моих поездок по Франции и за ее пределами. А сейчас я достиг того возраста, когда чувствую, что повидал достаточно и могу использовать все эти идеи в одном большом доме, в котором у каждого из нас будет свое пространство и в котором мы сможем все вместе жить, не мешая при этом друг другу. Что вы скажете? – Жак всматривается в сияющие возбуждением лица своих домочадцев. Все они гордятся их дружной семьей и предпочитают общество родных компании любых других людей.

– А ты уже выбрал место для такого большого дома, мой дорогой? – спрашивает Марсэ. – Вы ведь все знаете, что я не мыслю своей жизни в другом городе, а в Бурже уже нет свободных участков.

– Что ж, мне придется освободить под него место, – говорит Жак. – Я куплю столько домов, сколько для этого потребуется, потом снесу их и получу место для нашего особняка!

Все вздыхают и улыбаются. У Жака Кера новый проект, и он обязательно будет успешным – как и все предыдущие! Ведь его автор уже обдумал все до самых мелочей. Дверные ручки, оконные проемы, стульчаки и купальни, лестницы, форма крыши и контуры внутренних сводов, портики – у всех элементов нового дома будет свой характерный вид.

До этого этапа в своей карьере Жак Кер посвящал всю свою трудовую деятельность основанию и развитию собственной торговой империи и таковой короля. А сейчас он чувствует, что настало время обратить внимание на себя, на свою семью, на хозяйство и дом и позаботиться о создании таких условий для самых родных и близких ему людей, чтобы они могли жить себе в удовольствие и наслаждение. Ведь именно это останется памятником его достижениям.

Буржскому купцу приходится приложить немало усилий и все свои переговорные навыки, чтобы получить во владение нужный участок земли – в самом центре города. Работы по строительству нового дома рассчитаны на четыре года, и Жак рьяно берется за дело, проявляя интерес к каждой детали проекта. И в наружном декоре, и во внутренней отделке особняка он решает использовать свои эмблемы – сердце и ракушку. Эклектичный стиль здания будет сочетать в себе черты выспренней «пламенеющей» готики, воплощенной в буржском соборе, и элементы классического стиля Древней Греции и Рима – колонны, фронтоны и арки. Жак всегда питал к строительству страстный интерес. И он поручает старшему мастеру установить на одной из стен дома маленький барельеф, изображающий его с киркой каменщика в руках. Более того, купец, всегда продававший товары другим, находит необыкновенно приятным занятием выбирать и покупать вещи для себя – мебель, ковры, гобелены и многое другое. И свой дом он обустраивает самыми лучшими предметами мебели, коврами и гобеленами, которые только может найти.

«Марсэ, дорогая моя, ты должна непременно заглянуть ко мне в лавку сегодня – я получил новую партию товаров, и среди них есть много чего интересного для нашего нового дома» – такие предложения поступают от Жака каждую неделю. И все родные, оказавшиеся в такой момент дома, бегут со всех ног к нему в лавку осмотреть еще ни разу не открывавшиеся сундуки и коробки.

– Ты ведешь себя как ребенок, увлекшийся новой игрой, – говорит Жаку его старший сын Жан. – Твои глаза лучатся таким светом, какой мы давно уже не видели.

И это правда. Строительство и обустройство нового особняка всецело поглощают Жака. Ведь этот особняк должен стать предметом его особой гордости и славы, достойным венцом его многолетних упорных трудов (поездок, поисков и закупок – порой на свой страх и риск – товаров, другим торговцам даже не известных и способных порадовать взор самых взыскательных коллекционеров), а также его успехов и провалов. Ведь хоть он и не рассказывал об этом, но и в его торговой практике случались неудачи и потери.

У Жака был даже печальный опыт с одним мусульманским мальчиком-рабом, прокравшимся на его корабль. Когда мальчика обнаружили, он попросил прибежища в монастыре, как христианин, – лишь бы не возвращаться к своим хозяевам. Вся спина у беглеца была исполосована рубцами – следами побоев. И мальчик уверял купца, что за побег его снова побьют. Но Жаку Керу были известны обычаи Леванта, а христианским судам не разрешалось брать на борт мусульманских рабов, кем бы они себя ни выдавали. Купец вернул беглеца. Многие матросы и жители Монпелье сочли тогда его жестоким и были по-своему правы. Но почему он должен был ставить под угрозу свои добрые отношения с султаном, рискуя лишиться торговых льгот, которые он выхлопотал не только для себя, но и для каждого французского судна? Свобода и даже жизнь одного раба того не стоили!