Мишель Кентская - Ртуть

Все, кто присутствовал при этой неприятной стычке, были удивлены такой развязкой не меньше меня. Несмотря на вызывающее поведение дофина, изгнание королем сына за грубость по отношению к его любовнице кажется всем слишком суровым наказанием. Тем более что дофин никогда ее не признавал! Для сына естественно и правильно поддерживать мать! Но поскольку все его козни против Агнессы не увенчались успехом, дофин прилагает все усилия, чтобы вбить клин между королем и Пьером де Бризе, ее другом.

На следующий день весь город только и говорит, что о пощечине Агнессе и о поспешном отъезде дофина. «На этот раз король не простит его», – думает Жак. Он и так пригревал змею на груди слишком долго. И теперь у него есть другой сын…»

Приказ короля не оставляет Людовику иного выбора, как поселиться в своем апанаже – провинции Дофине – и управлять им, как большим феодальным поместьем. Проходит немного времени, и до Жака Кера доходят слухи, что эта земля стала рассадником интриганов, заговорщиков, лазутчиков и недовольных всех мастей. Кое-что из того, что сообщают купцу его соглядатаи, особенно заинтриговывает Жака: несмотря на показную неприязнь Людовика к Пьеру де Бризе, королю день ото дня становится все очевиднее, что эта парочка каким-то образом поддерживает связь. Сам Жак убежден, что между ними что-то происходит. И изощренный ум купца даже посещает странная мысль: а может быть, дофин ссужает Пьера де Бризе деньгами? Но если так – то с какой целью?

В одном купец уверен на все сто: в большинстве случаев лояльность придворных определяется тем, кто больше им платит. В то же время Жаку хорошо известно – по тому же Буржу – что у низших слоев общества дело обстоит несколько иначе: они больше ценят семейные союзы, считая их залогом выживания в этом суровом мире. Основой любого успешного предприятия в этих кругах является доверие. И шансов преуспеть у какого-нибудь купца или коммерсанта, не пользующегося их доверием, нет никаких. А вот в среде знати все по-другому: там покупают жен, там покупают воинов, там покупают слуг; но коли так, то и лояльность, и верность тоже можно купить?

Размышляя над этим в своей буржской лавке, Жак замечает Жана де Вилляжа, раскладывающего отрезы недавно доставленных новых тканей.

– Ты знаешь, Жан, с возрастом я становлюсь все более недоверчивым. У всего на свете есть своя цена. И у людей тоже? Как ты думаешь, можно ли за деньги купить верность, настоящую верность? – почти бубнит себе под нос купец.

Жан кладет тяжелый отрез поверх аккуратно сложенных тюков и выпрямляется, разминая мышцы.

– Дорогой дядюшка! Боюсь, ты становишься циником из-за слишком частого общения с придворными вельможами. Продавай им товары, но не сравнивай свои мысли и чувства с их. И мой тебе совет: никогда не доверяй никому из них.

Пожалуй, он прав: Жак имел возможность убедиться, что и благоволение короля может превращаться в разменный товар.

– Жан, ты меня знаешь. Я не питаю иллюзий насчет знати. И думаю, все, кто пользуется поддержкой короля, сознают, что могут быстро и легко ее лишиться. Я этот урок усвоил давно: еще когда королева Иоланда предостерегала Жанну д’Арк не доверять королю.

– Тогда я просто умоляю тебя, дядя, не доверяй ему и ты, – говорит Жан, обнимая купца.

В 1440-е годы Жак Кер существенно приумножает свою собственность – во многом за счет поместий, которые уступают ему бывшие владельцы: погрязшие в долгах из-за неуемной расточительности, разорившиеся из-за бесконечных войн или вынужденные платить выкуп за себя или сына.

В один из дней семейство Керов собирается вместе отметить день рожденья. Когда все усаживаются за праздничный стол, ломящийся от лакомых яств, Жак обращается к Марсэ:

– Дорогая моя женушка! Посмотри на нас – мы заняли почти всю эту залу, а она довольно большая. Наша семья разрослась. А вы еще любите приводить к нам домой своих друзей, – Жак поворачивается к детям. – Мне кажется, нам нужен дом побольше. Может, стоит его построить? Что скажете?

За столом воцаряется тишина – все смотрят на мать. Она – единственная в их семье принимает все важные решения по дому и хозяйству. Жан де Вилляж и племянница Жака Перетта тоже сидят за семейным столом и ждут, что скажет Марсэ.

– Мой самый дорогой и самый щедрый из всех мужей! Как хорошо, что ты, как всегда, уже приняв решение, все же интересуешься нашим мнением, – говорит со смехом Марсэ, а вместе с ней и все остальные заходятся смехом. Что правда, то правда: Жак выносит на семейный суд важные вопросы, но поступает всегда по-своему. – Значит, ты решил построить новый больший дом? И как он будет выглядеть?