Александр Антонов - Воевода

— Вот те раз! Так мы же её проходили, и она стояла твердыней!

— Стояла и будет стоять! — ответил Даниил.

Они покинули царский дворец, побежали в расположение полка. Там всё было готово к движению.

— Ваня, передай по цепи, чтобы все тысяцкие и сотские пришли ко мне. Да мигом!

Казалось, и впрямь мига не прошло, как команда облетела полк и сотские, тысяцкие стали близ воеводы.

— Вот что, други! Вы все видели крепость Свияжск. Так мы стремительно идём к ней, спасать её, и, ежели там враг лезет на стены, ударим его в спину, сколько бы его ни было. В каждой сотне у вас есть по десять стрельцов. Их вперёд, они первыми бьют по врагу. А ежели нет врага у крепости, мы будем ждать его. Он в пути, и он придёт. Мы возьмём его у крепости в хомут. А теперь по коням!

И всё пришло в движение. Стременные подали коней воеводе и его побратиму. Они поднялись в сёдла. И полк был в седле. Все потянулись к Царским воротам, к Волге.

Как всегда на марше, Иван Пономарь распоряжался дозорами, и в первом дозоре, что ушёл вперёд, был Степан Лыков. Перед тем Пономарь ему сказал:

— Ты, Стёпа, подойди к Свияжску скрытно, и если нет нехристей, то всё равно дай нам знать. И дашь знать, когда они подойдут. Тогда мы и хлынем.

— Так и будет, Ванюша, — ответил Степан и увёл своих десять воинов.

Полк как вышел на волжский лёд, так и пошёл рысью по наезженной дороге. Но даже в скачке думы не оставляли Даниила в покое. Всё, что он услышал от отца, воочию убеждало его в том, что война за Казанский край далеко не завершена и минует не один год, пока в него не придёт мир. Думал он и о другом — о том, как вырвать из рук черемисов славного воеводу Бориса Салтыкова-Морозова. «И как это его угораздило в плен попасть», — мелькнуло у Даниила. Однако он понимал, что осуждать отважного воеводу, попавшего в плен, было бы опрометчиво, не зная сути дела. Ведь так уж повелось в русской рати со времён вещего Олега, что князья и воеводы всегда шли на врага впереди воинов. И тут уж как повезёт. Коварный враг может отсечь часть воинов от основной рати и подавить её числом. Могут и в битве один на один аркан накинуть. Всё может быть, даже так, что весь полк полёг, а воевода один живой остался да был ранен, искал себе смерти и не нашёл, ни стрела, ни меч его не повергли, но простой орясиной оглушили и повязали. И когда до Свияжска осталось вёрст пять, Адашев сказал:

— Ты, Ваня, помни о воеводе Салтыкове. Он в полон взят. Постарайся его найти. Может быть, он в обозе у черемисов.

— Постараюсь, воевода.

— Да возьми с собой сотню воинов или сколько сочтёшь…

Полк продолжал движение. Скоро и Свияжск. А дорога впереди пустынна. Даниил отдал приказ перейти на шаг. Той порой Степан прискакал под крепость в Введенскую слободу. Затаился за сараями, за амбарами. От слободы до Свияжска было чуть больше версты, и крепость открыто просматривалась. Она стояла в одиночестве и покое. Степан понял, что надо немедленно отправить гонца к воеводе, предупредить, чтобы остановился. Он ещё высматривал, кого послать, как конь, которого он держал на поводу, запрядал ушами. Степан смекнул, что чуткое ухо коня раньше человека услышало, уловило приближение конной лавины. Степан взглянул под ноги: прикоснуться бы ухом к земле, — но её укрывал снег, который глушил звуки. А конь прядал ушами не переставая, и Степан понял, что Черемисская орда приближается. Но, доверившись коню, можно и ошибиться. Если бы ещё какой-нибудь знак! Зоркий Степан заметил, как к крепости с севера летит воронье. Это прибавило ему уверенности, что орда близко. А вот и в крепости заметили врага: дозорные забегали на стенах. Пора. Степан потянулся к коню, взялся за луку седла и в этот миг увидел на дороге, ведущей от крепости в слободу, скачущего всадника. Тот влетел в Введенскую слободу, но, приметив в засаде воинов, метнулся в сторону Волги. По обличью это был черемис. Степан взметнулся в седло и помчался следом. Конь у него был быстроногий, и вскоре он стал нагонять черемиса. Но до Волги было уже близко, и там, на открытом пространстве, как понял Степан, могли быть черемисы. Сняв лук и вытащив из колчана стрелу, он на скаку приложился и выстрелил, поразив черемиса в спину. Тот завалился, ещё держась в стременах, а его конь остановился. Подскакали два воина Степана.

— Волоките его в слободу. И коня ведите, — сказал Степан, а посмотрев в сторону крепости, увидел, как появилась Черемисская орда.

Она обтекала крепость. Черемисы могли их заметить. Но Степан ехал шагом в сторону слободы, и это не могло взволновать черемисов. А в слободе он сказал своим воинам, что мчит в полк, и пустил коня полной рысью.