Александр Антонов - Воевода

Даниил заметил Степана на повороте из слободы к Волге, понял: случилось то, к чему он вёл полк, — и поскакал навстречу Степану. Они сошлись. Степан доложил:

— Батюшка-воевода, черемисы вышли к крепости, обложили её. Чтобы выйти им за спину, надо мчать по Волге до Свияги и из слободы тысячу пустить.

— Нет, — возразил Даниил, — из слободы мы на них не будем наваливаться. Всем полком пойдём от Свияги. А здесь они уже никуда не денутся.

И Даниил повёл полк по речному льду до устья Свияги.

Появление черемисов у крепости Свияжск не застало её защитников врасплох. Едва они появились вдали, как дозорные донесли об этом князю Семёну Микулинскому, который с остатками своего полка-ертаула в четыреста человек стоял гарнизоном в Свияжске вторую зиму. В крепости всё пришло в движение. Стрельцы и пушкари встали у бойниц, зарядили пищали, пушки. Сотня воинов расположилась у ворот на случай, если их будут таранить. Едва плотный строй черемисов показался на дороге вблизи крепости, как пушкари открыли по ним стрельбу из орудий. Но черемисов это не испугало. Они мчались и мчались к крепости. Появились сани, волокущие лестницы. Многие из воинов уже пускали стрелы в защитников крепости. Под этим прикрытием десятки воинов тащили лестницы, и вот уже сотни воинов полезли наверх, начался приступ. Возле крепости возник на вороном коне сам предводитель черемисов князь Мамич-Бердей. Вдохновляемые им воины, презирая опасность и смерть, лезли на стены, невзирая на то, что сверху падали уже сражённые товарищи.

В тот миг, когда крепость была полностью окружена, на той же дороге, по которой шли черемисы, появилась новая конная лавина. Вылетев на открытое пространство, она стала обтекать осаждающих, и вскоре они были взяты в хомут. Началась сеча, и даже не сеча, а побоище. С криками: «За Русь! За Русь!» — воины Адашева вломились в самую гущу черемисов, которые продолжали лезть на стены. Черемисам не было спасения. Сам князь Мамич-Бердей, поняв ужас положения его орды, с полутысячей воинов, что стояли близ него, попытался вырваться из хомута, и ему это удалось ценой потери половины воинов. Он вырвался на дорогу и ускакал, бросив свою орду на избиение. За ним поскакали около сотни воинов Адашева.

В это время в крепости поняли, что на помощь им пришли воины из Казани. Князь Микулинский велел распахнуть ворота и вывел на черемисов две сотни конных воинов. Теперь черемисам оставалось думать лишь о спасении от неминуемой гибели.

Война не бывает без неожиданностей. Иван Пономарь, взяв полусотню воинов, поскакал с нею по дороге, по которой только что прошла к крепости Черемисская орда. Он рассчитывал встретить идущий следом за ордой обоз и не ошибся. Проскакав с версту, он заметил впереди на изволоке дороги санные повозки. Их было не меньше сорока. Не замедляя бега коня, он повёл своих воинов им навстречу, намереваясь устрашить обозников стремительностью налёта. Так и было. Едва черемисы поняли, кто мчит на них, они словно воробьи с дороги, полетели в лес, бросая коней и всё, что везли. Лишь у последних крытых саней остались пятеро конных черемисов. Они пускали стрелы в воинов Пономаря, и возница разворачивал сани. Иван налетел на них вихрем, и они едва успели обнажить сабли. Но против меча Пономаря у них в руках были игрушки. Он с ходу снёс с коня одного черемиса, добрался до другого. А тут подоспели его воины, и вскоре все пятеро черемисов лежали на снегу, обагряя его кровью.

Пономарь соскочил с коня, заглянул в крытые сани. Там, на соломе, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту, лежал воевода Борис Салтыков-Морозов. Иван вытащил кляп, разрезал верёвки.

— Эко тебя, воевода, упеленали! — удивился Иван.

— Спасибо, воин. Чей ты? — спросил воевода.

— Из сторожевого полка Даниила Адашева.

Иван помог Салтыкову выбраться из возка, но ноги у него затекли, он не мог на них встать.

— Скажи, воин, как тебя звать?

— Иван Пономарь.

— А Свияжск держится, Ваня Пономарь?

— Держится. И стоять ему твердыней нерушимо. Там наши черемисов бьют.

И тут же Пономарь услышал крик:

— Сотский, в седло! Лавина прёт!

Иван оглянулся и обомлел. От крепости на них мчалось не меньше трёх сотен черемисов. Но страх пришёл лишь на мгновение. Пономарь нашёл верное решение: перегородить дорогу санями. Она здесь поднималась над местностью, справа и слева от неё были крутые откосы. Иван помчался в голову обоза, увлекая за собой воинов. Доскакав до первых саней, он с силой развернул их поперёк дороги, так же развернул и вторые сани. Кони послушно тоже вставали поперёк дороги. Иван привязал первую пару коней к саням второй пары. Воины все делали так, как сотский, и вскоре дорога была перекрыта. Из-за саней, из-за коней в налетающую лавину полетели стрелы. Не попасть в эту лавину было просто невозможно. И падали кони, падали всадники, их топтали копытами задние кони, но и сами они, сражённые стрелами, падали под конские копыта. Многие искали спасения в лесу, скатывались с откосов.