Роберт Штильмарк - Крылатый пленник

Около начальника, как фокстерьер около дога, вертелся низкорослый ефрейтор. Впоследствии пленные близко познакомились с этим старшим надзирателем лодзинского лагеря. Звали его Попич. Он происходил из фольксдойчей, хорошо владел русским языком и готов был на любую подлость, лишь бы угодить своему обожаемому фюреру.

Он вслух пересчитал пленных:

– Первый, второй, третий…

Видимо, счёт в уме до второго десятка был для господина Попича непосильной интеллектуальной задачей. Кое-как справившись с ней, он с такой важностью зашагал впереди группы пленных в лагерь, будто вёл на параде гвардейскую армию. За ним, припадая на раненую ногу, ковылял Вячеслав Иванов, портя строй покрытых дорожной грязью, обтрёпанных офицеров-лётчиков.

В нетопленном кирпичном помещении бани пленники довольствовались прохладным душем и кусочком белой глины вместо мыла. Напяливши на мокрые тела прежнюю одежду, вновь прибывшие получили номера в виде жетонов, которые полагалось носить на шее, и обрели покой на пустовавших местах в общем бараке. Первые впечатления и первые сведения о новом лагере были неутешительны.

Содержались здесь авиаторы – пилоты, штурманы, радисты, бортмеханики, – офицеры, сержанты и старшины. Офицеров на работу не выводили. Пленные значились под номерами. Иванов получил номер 625.

Лагерь «Люфтваффе-Цвай-Д» отличался строгим концентрационным режимом, но главным, самым страшным бичом пленных был жестокий голод. Двести граммов эрзац-хлеба и миска жидкой брюквенной баланды – вот и всё питание. Честный немецкий врач признал бы, что при таком кормлении самый выносливый человек выдержит не больше двух-трёх месяцев. Но то, что по медицине считалось немыслимым, в лагерной практике оказалось возможным, и люди побеждали силой своей воли самоё смерть. Кто сочтёт подвиги наших советских героев в «будничных» условиях фашистских лагерей, героев, обречённых самой коварной и мучительной, самой медленной казни – голодному истреблению?! Кто измерит всю глубину их светлого патриотизма, их веры в свою правоту, когда враг был ещё силён, и чаша весов истории колебалась, когда половина Европы ещё стонала под игом?! Каждый из тех, кто, терпя эту муку, не поддавался ни искушениям, ни сомнениям, ни страху, должен навечно остаться в благодарной памяти человечества как борец с фашизмом на самом трудном фронте, и эта маленькая повесть всего лишь небольшой камень к подножию памятника героям плена!

Томились в лодзинском лагере и скромные, рядовые лётчики, и выдающиеся, известные на многих фронтах воздушные мастера, и командиры, прославившие советскую авиацию своими победами. Были среди них Герои Советского Союза капитан Лепёхин, майор Ситнов, майор Родных, флаг-штурман авиации дальнего действия, многократный орденоносец Валерий Ткаченко; позднее прошёл через этот лагерь легендарный Девятаев – в се люди неколебимой стойкости, мужества, воли. И вот таких-то авиаторов гитлеровцы цинично обрекли медленной смерти от голодного истощения.

Вскоре Вячеслав Иванов, пленный номер 625, познакомился в бараке с лейтенантом Ивом Маэ из Франции. Лейтенант Ив Маэ, лётчик-истребитель, сбитый на Яке в боях на Курской дуге, был одним из первых пилотов-добровольцев эскадрильи «Нормандия», чудом избежавший участи партизана в немецком плену. Он уже хорошо говорил по-русски и пользовался любовью русских товарищей, разделяя их судьбу в «голодных» лагерях и не принимая мер к переводу в более привилегированные лагеря западных военнопленных. Его советские друзья старались делиться с ним каждым окурком и хлебной коркой.

Жили пленные в тесных общих бараках, на нарах, без постелей и белья, валялись на матрасах из спрессованной стружки. В офицерской среде царила высокая самодисциплина: запрещались все разговоры о вкусных блюдах, напитках, пирах. Чтобы избежать отёков, очень умеренно пили воду и клали в баланду мало соли – так советовали сведущие в медицине люди. А расхаживая по зоне, приглядывались к заграждениям и конвою – упорно искали способа бежать, вернуться туда, где решается судьба страны и мира.

Однако, как ни могуча была стойкость советских товарищей, голод беспощадно делал своё дело и уже реально угрожал многим. Как было спасать друзей? Выделять кусочки от двухсот граммов? Это приблизило бы гибель жертвователей, сами больные не принимали такой помощи. Стали искать другие средства спасения. И находили.

В лагере немцы создали несколько рабочих бригад, или команд, из сержантского состава. Попадали в них техники, штурманы, радисты. В командах насчитывалось человек по пятнадцать-двадцать. Выводили их на хозяйственные работы.