Алексей Чапыгин - Разин Степан

— Откуда ты проведал, старый казак, что Корней падок на московские порядки? Вы, матерые казаки, судите по совести: холоп я или казак?..

— Казак, батько Корнило!

— Казак матерой, в боях вырос!

— Еще, атаманы-браты, — сбил меня Тимофей с прямого слова, — хочу я довести кругу, что посланец боярин от Москвы не пустой пришел: пришел он просить суда над Степаном Разиным. Чем виноват мой хрестник, пускай кругу поведает сам.

Молодой казак встал.

— Или мне, батько хрестный, и вы, матерые низовики, место не в кругу казацком, а на верхнем Дону?

Атаман, покуривая, прошептал:

— Пошто встал, хрестник, и ране времени когти востришь? Сиди — свои мы тут, без письма судим.

— Пускай кругу обскажет казак, что на Москве было!..

— Говори-ка, Стенько.

— Москва, матерые казаки-отаманы, зажала народ! Куды ни глянь — дыба, кнут; народу соли нет, бояре под себя соль взяли…

— Ото што-о…

— Глянул на торгу — шумит народ. «Веди на бояр, — соль добудем!» Судите по совести, зовут казака обиженные, мочно ли ему не идти? Пошли, убили… Царь того боярина сам выдал…

— Чего еще? Сам царь выдал!

— Дьяка убили — вор был корыстный, ну ино — хлеб режут, крохи сыплются, — пограбили царевых ближних… Бояре грабят, пошто и народу не пограбить бояр?.. Метился народ, а утром глянул: висит на торгу бумага: «имать отамана»; чту — мои приметы. Угнал я на Дон, а на Дону — сыск от бояр… Да и мало ли наших казаков Москва замурдовала!

— Ой, немало, хлопец!

— Не выдаем своих!

— Гуляй, Стенько! На то ты казак…

— Отписать Москве: «Поучили-де его своим судом!»

— А ты, хрестник, берегись Москвы! Потому и дьяков не позвал в круг я…

— Не робок, пускай ловят!

— Еще скажу я вам, матерые казаки: в верхних городках много село беглых с Москвы; люд все более пахотной, и люд тот землю прибирает. Годится ли такое?

— Оно верно. Корней! Не годится казаку землю пахать…

— Пущай украинцы пашут!

— За посошным людом идут воеводы!

— За пашней на Дон потекут чужие порядки, у Московии руки загребущие!

— Оно так, браты-атаманы, матерые казаки, не примать бы нам беглых людей — не борясь с Москвой, себя оборонить!

— Эй, Корнило, отец, как же обиженных нее примешь?

— Как закроешь им сиротскую дорогу?

— Не согласны, браты?

— Не согласны!

— А это Москву на нас распаляет!

— Вот еще, Корней, слушь! Москва попов шлет нам, и попы — убогие старцы. Убогих своих много…

— Нам московского бога не надо! В Москве, браты-казаки, все кресты да церквы, — богов много, правды нет!

Атаман перебил Разина:

— Ты, хрестник, бога не тронь! Бег один, что у Москвы, что у нас. Москва ближе нам, ее Литва она, не татаре…

— Люты ляхи нам, матерые казаки, лет турчин, ино Москва не менее люта!

— Не позабувайте, браты-атаманы, что Москва шлет жалованье, шлет хлеб за то, что чиним помешку турку и татарве… Мой хрестник Стенько млад, он не ведает, что исстари от Москвы на нас идет зелье и свинец, а ныне и народом надо просить помочь: турчин загородил устье Дона, завязил железными цепями, выше Азова поставил кумфаренный город с башнями, оттого нет казаку хода в море!

— Добро, батько! Пущай Москва помочь даст зельем и народом.

— Народ московский не дюж на военное дело!

— А слабы свои, то немчинов пущай шлет!

— Немчин худо идет в рейтары, в казаки не гож, в стрельцы идти не думает!.. Немчин на команду свычен, — у нас же свои атаманы есть.

— Есть атаманы!

— Еще, вольное казачество, слышьте старого казака Разю!

— Слушаем, дид, сказывай.

— Прошу у круга отписку на себя да на сына Степана; хочу идти с ним в Соловки, к Зосиме-Савватию, — раны целить.

— Ото дило, дид!

— Раны меня изъедают, и за старшего Ивана, что к Москве в атаманы отозван воевать с поляками, свечу поставить, — ноет сердце, сколь годов не вижу сына…

— Тебе отписку дадим, а Степану не надоть… Он и без отписки ходит!

— Я благодарствую кругу!

— Пысари есть?

— Печать батько Корней пристукнет!

— Я ж много благодарствую вам!

— Еще что есть судить?

— Будем еще мало, атаманы-молодцы! Так хрестника моего Степана Москве не оказывать?

— Не оказывать!

— Стенько с глуздом [42]. Недаром один от молодежи он в кругу…

— То правда, браты! Еще спрос: с Москвы на Дон не закрывать сиротскую дорогу?..

— Не закрывать!

— Пущай от воевод народ спасается!

— Патриарх тоже лих! И от патриарха…

— Помнить надо, атаманы-молодцы, что на Дону хлеба нет, а пришлые с семьями есть хотят!