Роберт Картер - Меч войны

Неожиданно послышался выстрел, затем ещё и ещё.

Слон низама затрубил от боли и бросился вперёд. Осман перегнулся через край ходаха, указывая в заросли у края дороги. Там были люди. Засада. Жалкая горстка, но их обстрел заставил слонов заметаться в растерянности.

Вскоре всё было закончено. Оборванные авантюристы, совершившие эту смехотворную засаду, бежали прочь, спасая свою жизнь. Некоторые из сипаев де Бюсси разматывали тряпки, которыми они завязывали от дождя замки мушкетов, но лишь нескольким из них удалось сделать выстрелы по убегавшим, а к тому времени, когда за ними пустились в погоню, нападавшие скрылись в густом кустарнике.

Он видел, что слон набоба Курнула приближается к слону низама. Была заметна какая-то расчётливая преднамеренность в движениях этого человека, когда он начал поднимать копьё. Затем дыхание у Хэйдена перехватило, когда он увидел, как набоб бросил копьё и пронзил висок Музаффар Джанга.

Музаффар обмяк, а победитель поднял руку и громко закричал: «Хузза!», уверенный, что у армии нет другого выхода, как последовать за ним. Но его обращение к толпе вызвало совсем иную реакцию. Он заревел от отчаяния, когда воины набросились на него, вытащили из ходаха и швырнули в самую гущу людской массы.

Лодка проскочила через прибой к берегу, и Роберт Клайв высадился под стенами крепости Сен-Джордж. Он отряхнул песок с бриджей и приказал носильщику отнести багаж в его комнату. День угасал, но он чувствовал себя посвежевшим от морских брызг, от этой суматошной переправы на лодке с корабля компании. Ощутить себя снова в Мадрасе было одновременно и приятно и горько.

Его пребывание в Калькутте было обусловлено многими обстоятельствами. Он был послан туда Сойером, официально по делам, но больше — для выздоровления, а также, как он подозревал, не без тайного желания Сойера убрать его подальше. Когда-то, десятилетия назад, пост распорядителя был ограничен в своих обязанностях обеспечением губернаторского стола таким провиантом, который был достоин его положения. Теперь же его статус был более высоким: квартирмейстер штата компании и интендант вооружённых сил. Он распоряжался большими деньгами и начал использовать положение во благо себе.

По прибытии в форт Вильям он оставил свою карточку на складах Стрэтфорда Флинта, желая поправить их отношения после дуэли с Хэйденом. Они встретились и пообедали вместе, но за дружеской беседой он забыл упомянуть о дуэли. Вместо этого он рассказал Стрэтфорду Флинту о положении в Карнатике и обсуждал с ним общие вопросы торговли. В ходе беседы, однако, он позволил себе затронуть вопрос начислений на долги торговцев, спасающих его от ростовщиков, с которыми ему приходится иметь дело.

— Это просто, парень, — сказал Флинт. — В первом разряде товаров — шёлк-сырец и опиум, муслин и ситец; в нижнем же — грубый хлопок, красильное дерево, топлёное масло и селитра. Ты скоро убедишься в верности моих советов. Так что приходи ко мне, когда захочешь, и я составлю контракт для тебя. Ты увидишь, что здесь — безграничные возможности потратить деньги с толком, разумно вкладывая их по моему совету. Мы можем торговать солью, бетелем и индиго, и если ты не глуп, то согласишься на половину прибыли, которую мы получим в результате этого.

Но у них были не только деловые беседы. Подобно отцу, посвящающему сына в тайны жизни, Стрэтфорд в один из бархатных вечеров, после обильных возлияний, отвёл его в дом Кали Гхата, где за циновками из душистой травы и бамбуковыми ширмами скрывались черноглазые красавицы. Приведённый туда под винными парами, он всё же вошёл внутрь, влекомый физическим желанием. Но вид бритых девушек вызвал у него отвращение, и, оставив две серебряные монеты, он вышел, шатаясь и без шляпы. На улице к нему подошли люди, оказавшиеся носильщиками паланкина, и принесли его в дом Флинта на речной набережной, где его вырвало на ступенях, после чего он повис на белой колонне, желая лишь одного: чтобы мир прекратил вращаться.

Стрэтфорд ожидал Клайва. Он повёл его на берег Хугли, где угостил крепким кофе, а также попотчевал философией. Клайв же в ответ поведал Флинту, как мысли о страдающей в гареме Аркали убивают его.

— Я потерял жену, которую очень любил, — сказал Флинт, глядя на медлительные воды реки. — Какое-то время я тоже был не в своём уме. Но время лечит, и, как говорят индусы, человек может держать в голове лишь одну мысль. Послушай, вытесни память о ней, и ты спасёшься.