Роберт Картер - Меч войны

Белая лошадь Чанды Сахиба встала на дыбы, когда он натянул поводья и спрыгнул на землю. Широкие улицы Пондичерри были заполнены народом. Тысячи глаз следили за ними, когда они устремились через площадь к воротам губернаторской резиденции.

Его сын, Раза, и телохранители пробили им путь. Атмосфера внутри форта Луи была напряжённой и устрашающей, в противоположность тому радостному возбуждению, которое встретило их при первом появлении.

Чанда ворвался в сторожку у ворот, охваченный страшным гневом. Сорок восемь часов назад он обозревал боевые порядки врага, молясь всемогущему Богу о победе, которая должна была восстановить его на законном месте — на маснаде Карнатики. Сорок восемь часов назад это казалось возможным. Теперь же всё было разбито вдребезги.

Европейские торговцы, солдаты и служащие Французской компании толпились на площади, ожидая какого-либо достоверного сообщения о катастрофе. Чанда слышал, как выкрикивали его имя. Затем из толпы донеслись язвительные насмешки в его адрес. Они, очевидно, считали разгром его виной.

Известия о том, что Морари Рао присоединился к огромной армии Назир Джанга, явились разительным ударом. После длительного пребывания в Сатаре в качестве их «гостя» комичным, но понятным было то, что эти индусские конники попытаются закрепить его окончательное поражение. Предательство среди союзников — это он тоже мог вынести; даже разрыв с жадными генералами Музаффара. Но никогда, в самых худших своих предчувствиях, не мог он вообразить, что убежать могут феринджи.

Взбунтовалась пехота, уйдя обратно в крепость, как капризные дети. И всё из-за платы! После лекции Дюплейкса по этому вопросу! За ними последовала драгоценная артиллерия, после того как осталась без защиты, на которую она полагалась.

Теперь часовые стояли перед Чандой Сахибом и его людьми со штыками наперевес. Произошло бы кровопролитие, если бы не маркиз де Бюсси, вышедший к ним в безупречном голубом камзоле и ботфортах и отведший мушкеты, пропуская их.

— Где Дюплейкс? — потребовал Чанда.

— За своими бумагами, — обходительно ответил де Бюсси.

— Я встречусь с ним! Теперь же!

— Конечно. — Маркиз щёлкнул пальцами, и тамильский мальчик-слуга в белых перчатках и парике побежал вверх по лестнице к апартаментам губернатора. — Я проинформировал его превосходительство. Теперь же...

Они попытались обойти этого франта, следя глазами за мальчиком, поднимавшимся на верхнюю галерею, но де Бюсси проворно опередил их, загородив путь.

— ...возможно, вы подождёте здесь, сиры.

— Прочь с дороги!

Чанда трясся от гнева. Сын был рядом с ним с обнажённым мечом, испугавшим де Бюсси. Они были уже на середине лестницы, когда к де Бюсси присоединились д'Атейль, Ло и некоторые другие члены Совета.

На верхней галерее появился сам Дюплейкс в безукоризненно белом жилете и шёлковых бриджах. Он глядел на них, одна рука сзади, лебединое перо в другой.

Сопровождающие Чанду остановились, за исключением Разы, который поднял меч, остриё которого застыло в дюйме от сердца француза.

Несколько мгновений Дюплейкс смотрел на Могола, затем медленно упёрся кончиком пера в тяжёлое лезвие и отвёл его в сторону. Он слегка наклонил голову, с улыбкой, играющей в уголках рта, прежде чем сказать Чанде Сахибу:

— Зачем вы позволяете своему сыну обнажать меч в моём доме?

Затем он повернулся и увёл их в кабинет Совета.

Когда они уселись, Чанда приступил к своим обвинениям:

— Ваша пехота побежала!

— Si! Конечно!

— И артиллерия вслед за нею, — сказал Раза.

— Si! Я признаю это всё.

— Музаффар сдался! Его армия разбежалась. У нас всего двадцать тысяч людей, спрятавшихся за стенами вашего форта, как... как собаки!

— С двадцатью тысячами можно ещё многое сделать.

— Против Назир Джанга? Его силы превосходят наши в двадцать раз!

— На данный момент.

— Они пойдут против нас!

— Я не думаю. — Лицо Дюплейкса сияло, бледное и светящееся как луна. Он казался совершенно невозмутимым, безразличным к поражению, подчёркивая движениями своего белого пера их заблуждения. — Назир Джанг выиграл битву? Так? Он также получил то, что желало его сердце: своего племянника, так? Он теперь возвратился в Аркот, чтобы погрузиться в свои пирушки, полагая, что одержал победу за счёт благоговейного страха, который вызывает его имя. Он, по-моему, тщеславен и склонен предаваться наслаждениям. Он — не пешка в руках англичан и не будет нападать на Пондичерри, а англичане не смогут это сделать, поскольку наши страны не воюют.