Ольга Рогова - Богдан Хмельницкий

– Ему нечистая сила помогает, – шептали солдаты, – смотрите, его и выстрелы не берут.

Кучка татар выехала на герцы, из польского лагеря тоже повыскакивали наездники; но этот турнир еще не походил на сражение, казалось, что и та и другая сторона фехтует для своего удовольствия, только падавшие трупы да осиротелые кони, метавшиеся по степи, говорили, что дело идет о жизни и смерти. Несколько татар попались в плен; один их них оказался переводчиком. Этот бут (переводчик), по-видимому был переодетый казак. Когда его стали пытать, чтобы выведать о войске, тот показал, что татар сорок семь тысяч, а казаков больше пятнадцати тысяч. К вечеру всех этих пленников вывели перед окопы и отрубили им головы.

Казацкий табор расположился полумесяцем на возвышенности и паны с минуту на минуту ждали атаки. Казаки, действительно, рвались в битву. – Чего там ждать, батько! – говорили они. – Мы сразу сомнем весь лагерь, не устоять панам, хоть они и окопались…

– Подождите, братья запорожцы, – отвечал Хмельницкий. – Мы их другим средством изведем, казацкие головы слишком дороги, чтобы рисковать ими во время атаки.

– Что он еще затевает, – шептали казаки, не смея перечить своему предводителю.

– Гей, хлопцы! Пришлите мне Микиту Галагана! – крикнул Хмельницкий. Слуги бросились к одному из возов. Подле него сидел поджав под себя ноги, высокий худощавый казак с длинными усами, уже блестевшими проседью. Он беспечно курил люльку и по временам напевал вполголоса какую-то заунывную песню.

– Ступай к батьку! Батько тебя зовет, – торопили его слуги.

– Поспеет! – флегматично отвечал Микита, спокойно выколачивая золу из люльки и пряча трубку за пояс.

С развальцем, не спеша, зашагал он к палатке Хмельницкого и, приподняв полу, служившую дверью, остановился на пороге.

– Что прикажешь, батько! – с низким поклоном спросил он.

– Хочешь послужить матери-Украине, Микита? Есть у меня до тебя важное дело, оно может стоить и жизни, – проговорил Хмельницкий, отводя Микиту вглубь палатки.

– Для казака жизнь не дороже гроша! – беспечно проговорил Галаган. –Говори, батько, что надо делать?..

Хмельницкий шепотом стал объяснять, в чем дело, и с полчаса продержал его у себя.

– Ну, а теперь иди, – отпустил он его, провожая до порога палатки. –Бог да поможет тебе!

Микита подошел к возу, на котором лежали его пожитки; лицо его было так же непроницаемо, как всегда, только в глазах светилась решимость, да время от времени, перебирая разные вещи, он хватался за поседелый ус, как будто тревожная дума вдруг приходила ему в голову. Наконец он нашел, что искал. Это маленький невзрачный образок, давнишнее благословение матери. Микита набожно перекрестился, поцеловал образок и спрятал его на груди. Потом подошел к старому седому казаку, сидевшему у костра, где варилась саламата, и отозвал его в сторону.

– Слушай, Половьяне, – сказал он ему, – я иду до ляхов, батько посылает.

– На разведки? – спросил Половьян.

– Да! – загадочно глянув в сторону, коротко отвечал Микита. – Если не вернусь и если тебе удастся уйти живым с поля, дай знать обо мне сестре и матери.

– А зачем тебе не вернуться? Высмотришь, что надо, и назад будешь, –отвечал Половьян.

– Нет, друже, чует сердце, что остаться мне у ляхов. Прощай, не поминай лихом! – прибавил Микита, отвешивая низкий поклон.

Половьян с удивлением посмотрел ему вслед.

– Хитрит казак, – ворчал он, – не все сказал; если бы просто на разведки высылали, не стал бы с жизнью прощаться.

Микита, действительно, шел почти на верную смерть. По приказу Хмельницкого он должен был отвести глаза полякам, обморочить их и предать таким образом в руки Богдана.

Проводив Микиту, Хмельницкий позвал к себе Корсунского полковника Кривоноса.

– Знаешь "Крутую Балку"? – спросил он его.

– Что у села Гроховцев?

– Да.

– Знаю.

– Так бери тотчас же шесть тысяч казаков и скачите туда да постарайтесь хорошенько испортить у оврага всю дорогу; сами же спрячьтесь в засаду. Когда подойдут ляхи, угостите их хорошенько спереди, а мы погоним сзади.

– Почему ты знаешь, батько, что они пойдут по этой дороге?

– Уж это мое дело, – уклончиво отвечал Хмельницкий. – Возьмите с собой несколько орудий, поставьте их на противоположной стороне оврага так, чтобы удобно было обстреливать овраг. Кривонос собирался еще расспрашивать, но Богдан заторопил его и сам вышел вместе с ним, чтобы осмотреть отправлявшийся отряд.