Роберт Юнг - Лучи из пепла.

X. вызвали к тогдашнему руководителю клиники АБКК Д-ру Роберту Холмсу, старому военному врачу. Холмс набросился на X. за проявленное им сочувствие к жертвам атомной бомбы и немедленно отстранил его от работы, связанной с осмотром таких больных. Официально эта мера мотивировалась тем, что «эмоциональная вспышка» д-ра X. явно свидетельствует о его неустойчивой психике. Поэтому X, мол, должен пройти курс лечения у психиатра в соседнем городе Курэ.

Однако энергичный врач не пожелал примириться с таким решением — он начал бороться за свои гражданские права. Отказавшись подчиниться приказу начальника АБКК, X. подал апелляцию в Национальную академию наук в Вашингтоне, требуя восстановить его на прежней работе в клинике. После года «бумажной войны» X. добился своего. За время работы в Хиросиме д-р X. сумел провести несколько интересных исследовательских работ, главным образом в области кардиологии. При этом он так и не поступился своим правом высказывать чувство сострадания в стенах клиники.

Под давлением общественного мнения глава АБКК в своем отчете за второе полугодие 1954 года, направлен-ном в Вашингтон, наконец-то внес предложение лечить больных лучевой болезнью. Характерны аргументы, с помощью которых Холмс защищал это нововведение. В его рапорте говорится дословно следующее:

«Умножив свои усилия по наблюдению за большим числом больных и оказав им некоторую медицинскую помощь, мы решительно улучшим наши отношения с больными и их семьями. В случае смерти пациентов вскрытие их трупов окажется куда более эффективным» [34] Semi-Annual Report АВСС Headquarters Hiroshima Japan, 1 July thru 3 December 1954. For Official Use Only. P. 9. . На первом месте в этом рапорте, казалось бы продиктованном соображениями гуманности, стоит, таким образом, не стремление добиваться излечения больных, а призыв к более гибкой политике и надежда получить более богатый «материал для исследования».

Впрочем, и эти аргументы, лишенные каких бы то ни было проблесков человечности, не повлияли на вашингтонское начальство АБКК: клинике не были предоставлены специальные фонды для лечения. Правда, ей разрешили использовать небольшой стационар на десять коек, оборудованный еще в 1953 году, так называемое «диагностическое отделение». Раньше АБКК не разрешали и этого, поскольку американские власти утверждали, что создание стационара противоречит принципу «не оказывать больным медицинской помощи». Однако в диагностическое отделение принимались только особо «интересные случаи». Ни в одном из отчетов АБКК ни разу не упоминаются факты успешного лечения больных в стенах клиники; наоборот, в одном-единственном комментарии к созданию стационара говорится следующее:

«Пациенты, положенные в диагностическое отделение, страдали, как было установлено ранее, болезнями, которые в конечном счете должны были привести к смертельному исходу. Таким образом, стационар выполняет весьма важную функцию в программе АБКК: он создает благоприятные условия для наблюдения за тяжелобольными и поставляет отделению патологии тщательно и добросовестно исследованный клинический материал. А это в равной степени важно и для отделения патологии, и для терапевтического отделения. Тем более что, к нашему величайшему сожалению, АБКК удалось за истекшее полугодие обследовать до вскрытия менее полудюжины амбулаторных больных» [35] Op. cit., р. 6. .

Недаром Киккава, один из основателей Союза жертв атомной бомбы, утверждал, что для небольшого диагностического отделения АБКК специально выискивались безнадежные больные и что поэтому стационар являлся не чем иным, как «фабрикой для поставки трупов».

В уже цитированном выше анализе американо-японских недоразумений [36] «Japan and the H Bomb» in «Bulletin of the Atomic Scientists», Chicago, October 1955. , написанном после трагического случая со «Счастливым Драконом», Герберт Пессин подробно остановился на коренном различии в поведении обеих сторон — американской и японской — и на их разном понимании проблем, возникших после «пикадона»:

«Ни американцы, ни японцы не в силах были признать искренность противной стороны. Все, что говорили американцы, казалось японцам оскорбительным, так как американцы принимали в расчет лишь рациональные мотивы и чисто технические соображения, отрицая всякие чувства и эмоции».

Ссылаясь на допущенные в Японии ошибки, американский социолог настойчиво предостерегает свою страну от попыток действовать и по отношению к другим народам по тому же рецепту, то есть исходить лишь из «рациональных мотивов и чисто технических соображений».