Гэри Дженнингс - Хищник

– Iwch fy nghar, Caer Wyrd, Caer Thorn! – Было ясно, что это приветствие, но я не узнал наречия.

Мы подняли рога, запрокинули головы, приоткрыли маленькие дырочки и позволили вину течь прямо в рот. Как и сказал Вайрд, оно не было разбавлено и не имело привкуса: Дилас потчевал нас крепким, хорошо выдержанным красным огласским. Поскольку невозможно поставить рог, пока он не опустеет, мы все трое скоро опорожнили свои сосуды, и я почувствовал легкое головокружение, поэтому вежливо отказался, когда трактирщик снова налил себе и другу.

– Прошел слух, старина Вайрд, – сказал Дилас, – что это ты спас Базилию от гуннов. Как тебе такое удалось?

Вайрд рассказал ему – я так предположил, потому что он говорил на незнакомом наречии, на котором до этого обратился к нам Дилас.

– Акх, незабываемые деньки, добрые старые времена! – восхищенно произнес Дилас, и беседа продолжилась на смеси готского и латыни. – Но ты ведь больше не легионер, что это рискованное приключение даст лично тебе?

– О, я выручил очень хорошую цену за шкуры, а также получил от легата подарки – прекрасного коня и дорогую одежду. Правда, первый конь, которого Калидий дал мне, остался в лагере у гуннов, но я выберу другого. Такая плата всего за один день работы и не снилась мне, когда я был декурионом.

– Во имя Великой Матери-Земли! Ты знаешь, когда я научился считать, то подсчитал, что деньги, которые я получил за тридцать лет службы, совсем не велики: получилось меньше половины денария в день. А ты постарел, Вайрд, несмотря на всю свою ловкость. Вон какой костлявый!

– Да уж, не сравнить с тобой, жирное брюхо.

– Хорошие времена или плохие, а caupo ест вдоволь, – сказал Дилас, самодовольно похлопывая себя по животу, – и ему не надо скитаться по лесам и ловить еду, прежде чем приготовить ее. Я всегда говорил, что и вам с Юхизой тоже надо было открыть таверну, как это сделали мы. Моя старуха Магдалан никогда не была красавицей, как Юхиза, у нее мозгов не больше, чем у курицы, и грация зубра, но зато она прекрасно умеет готовить.

И тут, словно услышав эти слова, старая, толстая и неряшливая женщина появилась из задней комнаты в облаке пара и нежного аромата. Она принесла каждому из нас поднос из хлеба, на котором лежала горка вареной кислой капусты, увенчанная вареными свиными ребрышками. Поставив угощение перед нами, она также принесла блюдо с местными сырами: клинья грюйера, эмменталя, круги сливочного белого новокастельского, названного в честь поселения Novum Castellum [96]. Помимо вина нас угощали прекрасным темным пивом, которое, как с гордостью сказал Дилас, он сам сварил.

Дилас и Вайрд время от времени переставали есть и принимались рисовать пальцами в лужах вина, разлитого по столу, схемы давнишних битв, в которых они принимали участие. Они вспоминали товарищей, погибших в той или иной схватке, и поправляли друг друга, если кто-нибудь из них ошибался или забывал какую-нибудь деталь, – в общем, старые вояки, казалось, прекрасно проводили время, беседуя о славных днях своей далекой молодости. Однако все эти битвы произошли еще до моего рождения, в местах, о которых я никогда не слыхал. И поскольку оба друга частенько использовали словечки чужого языка, я не мог понять, о каких битвах идет речь, кто победил, а кто проиграл и даже кто с кем сражался.

Мы как раз закончили есть со своих хлебных дощечек – хлеб теперь пропитался вкусными соками, – когда услышали лязг металла и скрип кожи: в таверну в полном боевом снаряжении вошел Пациус. Вайрд, икнув и извинившись перед нами, слегка пошатываясь, отошел в сторону и уселся с Пациусом за чистый стол, чтобы дать ему подробные указания.

Только для того, чтобы поддержать разговор с Диласом, я спросил:

– А кто такая эта Юхиза?

Он осушил еще один рог вина и помотал большой головой:

– Я не должен был упоминать о ней. Ты видел, как сразу посуровело лицо старого Вайрда? Тебе тоже не следует произносить при нем это имя.

Таким образом, я поменял тему разговора:

– Похоже, вы с Вайрдом знаете друг друга очень давно.

Он стер жир со своей бороды – вернее, по рассеянности скорее втер его в бороду.

– С тех пор как мы вступили рекрутами в Двенадцатый легион, это было в Дэве [97]. Помнится, его там еще прозвали Вайрд Друг Волков.

– Теперь он называет себя Вайрдом Охотником, – сказал я. – Но я знаю, что он питает слабость к волкам.

Дилас снова помотал головой:

– Это в данном случае совершенно ни при чем. Прозвище означает, что он уничтожил множество врагов и оставил их трупы хищникам. Его иногда называли еще и Вайрдом Делателем Трупов. Он был очень популярен у волков – и червей – в окрестностях Дэвы.