Илья Кораблев - Ганнибал

Итак, непосредственная опасность Карфагену пока не угрожала, и его правительство получило возможность принять еще и другие меры, рассчитанные на обеспечение военной и дипломатической поддержки, а также и на то, чтобы активизировать войну в Италии и заставить римский сенат сосредоточить свое внимание на италийских делах. Карфагеняне направили к Сифаксу и другим соседним царям посольства для возобновления и закрепления союзнических отношений. К Филиппу V также прибыли карфагенские послы и предложили ему 200 талантов серебра, если он вторгнется в Италию или Сицилию. Но это было делом, в общем, бесполезным: Филипп вышел на какое-то время из игры. После длительной и с переменным успехом борьбы с антимакедонской коалицией в Греции он сумел заключить сепаратный мир с Этолийским союзом (206 г.), а затем достичь временного, как потом выяснилось, урегулирования с Римом (205 г.). Римляне по-прежнему оставались в Иллирии, поэтому о вторжении Филиппа V в Италию пока не могло быть и речи. И все же македонский царь не хотел разрывать окончательно своих дружеских отношений с Карфагеном — ведь они могли пригодиться в будущем — и послал своим союзникам солдат, которые потом приняли участие в битве при Заме. Пройдет несколько лет, и римляне поставят этот поступок в счет заносчивому македонянину.

Принимали карфагеняне и чисто военные меры. По свидетельству Аппиана [Апп., Лив., 9], Гасдрубал сын Гисгона был отправлен на охоту за новыми боевыми слонами. По возвращении Гасдрубал собрал небольшой отряд из 6 000 пехотинцев. карфагенян и ливийцев, и 600 всадников; к ним он присоединил еще 2 000 всадников и, продолжая вербовать наемников, расположился лагерем вне Карфагена, на пути в Нумидию. В Италии карфагенские полководцы получили распоряжение всеми мерами задержать Сципиона. Магону, кроме того, прислали 25 военных кораблей, 6 000 пехотинцев, 800 всадников и 7 слонов, а также в большом количестве денег для вербовки наемников; ему предписывалось переместиться к Риму и идти на соединение с Ганнибалом [Ливий, 29, 4; Апп., Лив., 9].

Но не только карфагеняне готовились к новому туру войны. Исключительную заинтересованность в дальнейшем ходе событий проявил Массанасса, рассчитывавший с помощью римлян восстановить свое положение в Нумидии. Когда Лэлий гнал взятый им полон, к нему явился Массанасса и стал настойчиво внушать римлянину, что Сципион должен как можно скорее высадиться в Африке, пользуясь тревогой и смятением в Карфагене, а также тем, что Сифакс, весьма ненадежный союзник, занят войнами с соседями. Он, Массанасса, хотя пока и изгнан из своего царства, готов тем не менее предоставить римлянам значительные вспомогательные войска — пехоту и конницу [Ливий, 29, 4]. С этим Лэлий и отплыл в Сицилию [Ливий, 29, 5, I]. Сципион с большим удовольствием выслушал пересказанные ему Лэлием речи Массанассы. Он и его солдаты загорелись еще большим нетерпением, однако римлян задерживали италийские дела.

Положение в Италии складывалось следующим образом. На севере Магон Баркид, по распоряжению карфагенского совета, собрал сходку галлов и лигуров, заявил им, что желает освободить их от римлян и даже получил для этого вспомогательные войска. Однако, чтобы успешно бороться с врагом, ему нужны еще новые и новые контингенты воинов. Галлы согласились оказать ему помощь тайно, опасаясь римского вторжения; лигуры обещали Магону через два месяца доставить своих солдат. Угроза наступления Магона становилась все более реальной. Чтобы ее парализовать, М. Ливий перешел в Галлию и там, объединив свою армию с армией Лукреция, приготовился напасть на Магона, буде он предпримет движение на Рим. Если бы Магон не начал активных действий, то и М. Ливий намеревался стоять около Аримина [Ливий, 29, 5].

То, что происходило в Северной Италии, не могло особенно тревожить Сципиона, тем более что там имелось достаточно сил для отпора карфагенянам. Значительно более важным он счел другое событие, которое дало ему возможность овладеть Локрами и еще больше сузить кольцо вокруг Ганнибала. Борьба вокруг Локр в 205 г. представляет исключительный интерес по многим причинам.

Локры были слишком важным для Ганнибала стратегическим рубежом, и угроза потерять их заставила его на какое-то время пробудиться от своего рода летаргического сна, в который он погрузился после битвы при Метавре. Здесь впервые Ганнибал и Сципион примеривались друг к другу, но здесь же Ганнибал предпочел уклониться от прямого столкновения. С другой стороны, этот эпизод обнаружил подлинное содержание претензий Сципиона, который без колебаний вмешался в сферу компетенции своего коллеги (еще раз напомним, что Брутиум был провинцией Красса) и таким образом существенно ограничивал его власть. Наконец, в Локрах, пожалуй, с особенной силой обнаружились насильническая природа римского господства (в Сиракузах римляне могли ссылаться на законы войны, в Капуе — на необходимость осуществить карательные меры, но в Локрах «освободители»-римляне таких оправданий не имели) и фактическое нежелание римского правительства пресечь и покарать кровавую вакханалию убийств, грабежей и всякого рода надругательств над мирным населением, которую устроили его солдаты.