Эфраим Баух - Иск Истории

Не подобно ли очарование языком Хайдеггера, который специалисты считают одним из величайших достижений философской прозы, очарованию гипнотическим взглядом змеи, заставляющим кролика замереть перед гибелью?

Не добр ли Хайдеггер добротой флейтиста из Гаммельна, который вначале увел всех крыс, а затем и детей городка в Мертвую гору только за то, что жители оказались неисправимыми скупердяями?

Не просвечивает ли и здесь тема еврейской жадности к богатствам, которая по сей день греет немецкие души?

В своей поэме «Крысолов» о том же гаммельнском флейтисте Марина Цветаева повторяет вопрос, заданный Богом Адаму, когда тот скрывался, съев запретный плод: «Адам, где ты?» Но вопрос по-немецки звучит так: «Человек («адам» на иврите), где ты? – Mensh, wo bist du? ». Где твое человеческое начало? Кажется, вопрос этот может быть адресован и великому философу.

Книга Рудольфа Сафрански, вышедшая, в том числе и по-русски, замечательна уже своим названием – «Хайдеггер. Германский мастер и его время». Вспомним лейтмотив о «старом немецком Гросс Мейстере» из «Фуги смерти» Пауля Целана.

В 30-е годы долгое, подспудное «настойчивое вопрошание» Хайдеггера переходит в активные действия.

В 1933-м он обдуманно, по глубинному зову души вступает в национал-социалистическую партию и платит взносы до 1945 года. Обвинительным материалом на посмертных судах также служит его красноречие эпохи тех же «боевых» 30-х. Воспитательный пафос учителя молодого поколения, по сути будущих солдат вермахта, учителя, особенно симпатизирующего студентам-«активистам», ставшим базой штурмовых отрядов Рема, производит впечатление в «ректорской речи» Хайдеггера. В ней он говорит о «движении», которым подвигнут «народ как силой самого интимного своего порыва и силой самого обширного потрясения своего существования (Dasein)». Это он повторяет в своем выступлении перед рабочими Фрейбурга 30 октября 1933 года, а затем и в докладе, произнесенном в Гейдельберге.

В Тюбингене, во время летнего семестра, прочитанный в лагере перед студентами и преподавателями доклад он завершает словами: «Учиться – значит отдаваться самому себе, основываясь на прирожденном обладании своим существованием как члена некоего народа, и осознавать самого себя как содержателя истины этого народа в его Державе».

Но апогеем, несомненно, является речь Хайдеггера, призывающая поддержать Гитлера на плебисците 12 ноября 1933 и начинающаяся следующими словами: «Немецкий народ призван к избирательным урнам Фюрером. Но Фюрер от народа ничего не требует. Совсем наоборот. Он предоставляет народу самую непосредственную возможность в высшей степени свободного решения: весь народ целиком решит, хочет ли он свое собственное существование (Dasein) или не хочет. Завтра народ изберет не больше и не меньше, чем свое будущее».

В июне 1938-го, завершая цикл докладов на тему новоевропейской картины мира, прочитанных перед Обществом искусствоведения, естествознания и медицины во Фрайбурге, Хайдеггер, явно под влиянием Гельдерлина и Ницше, говорит:

«...Пятое явление Нового времени – обезбожение. Это выражение не означает простого изгнания богов, грубого атеизма. Обезбожение – двоякий процесс, когда, с одной стороны, картина мира расхристианизируется, поскольку вводится основание мира в качестве бесконечного, безусловного, абсолютного, а с другой – христиане перетолковывают свое христианство в мировоззрение... и таким образом сообразуются с Новым временем. Обезбожение есть состояние принципиальной нерешенности относительно Бога и богов... Но обезбожение настолько не исключает религиозности, что, наоборот, благодаря ему отношение к богам впервые только и превращается в религиозное переживание. Если до такого дошло дело, то боги улетучились. Возникшая пустота заменяется историческим и психологическим исследованием мифа».

Слово сказано: Бог заменен «мифом».

В годы войны (1939-1941) именно у Гельдерлина берет Хайдеггер идею «бегства богов» и различения между Святым, Божеством (Gottheit) и Богом (Gott).

«Бегство богов», определяемое Гельдерлином как утрата Святого, обозначается Хайдеггером как «забвение Бытия».

Умение Хайдеггера «забывать Бытие» в связи с Катастрофой стало прецедентом в европейской философии XX века.

Причиной ли тому политика, или это черствость, глухота к страданиям других как выражение глубокой ущербности души философа?

«Дело» Хайдеггера было поднято французскими философами – постмодернистами.