Хидыр Дерьяев - Судьба (книга вторая)

Несколько парней, раньше других закончившие свои участки, выбрались наверх.

— Слава аллаху, отделались! — сказал один. — Нет ничего тяжелее, как канал чистить.

— Восьмифунтовым кетменём с утра до вечера махать на хлопковом поле тоже не мёд, — резонно заметил другой.

— Не согласен, парень! Там хоть свой труд видишь. Как выбросит хлопчатник листья, — а они у него словно маслом смазанные блестят! — откуда силы появляются, снова работать хочется.

— Знаем отчего у тебя силы прибавляются! Не хлопчатник силы даёт, а гладкая девица. Она-то давно тебя в своём доме поджидает!

— А если и так, что особенного? Вы в этом деле ничем от меня не отличаетесь. Только ни в прошлом голу ничего я не собрал, ни в этом, думаю, не соберу. Засидится моя невеста в девках, если другой жених не найдётся.

— В нынешнем году на женихов не разгонишься, так что не бойся. Разве из баев кто своих сыновей женить будет.

С посохом — символом своей должности — неторопливо прошёл мимо мираб Меред, не оборачиваясь, сказал:

— Чего разлеглись, как на тое? Плотину утончать идите! Люди уже все собрались…

Подходя к перемычке, Меред непроизвольно замедлил шаг: на берегу канала стояли те, кто продал свои делянки. Среди них энергично жестикулировал и что-то говорил Клычли.

Меред быстро обежал взглядом толпу. Однако тех. кого он ожидал увидеть, здесь не было. Пока — не было или вообще — не будет?

Он подошёл и спокойно, славно всё идёт так, как надо, сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Спускайтесь вниз — надо с тыльной стороны плотину утончить!

Кто-то нерешительно заметил:

— Тут, мираб-ага, разговор один есть, в котором разобраться надо. Порешили сначала разобраться, а потом уж открывать воду.

— Спускайтесь вниз и утончайте плотину — вот единственный разговор, — не повышая голоса сказал Меред. — Остальное всё уже решено.

— Погоди! — Клычли протянул руку к Мереду. — Как говорит пословица, хоть ты и Сулейман, ко выслушай муравья! Люди пришли сюда за словом правды — дайте им это слово!

— Какую правду хотят люди?

— Вот все они, — Клычли повёл рукой, — которые от горькой нужды продали делянки, хотят получить свой надел воды, чтобы их дети не умерли от голода!

— Мирабы и зажиточные хозяева, стоявшие поодаль отдельной кучкой, зашумели:

— По доброй воле продавали!

— Никто их не принуждал продавать!

— Пусть спасибо скажут, что покупатели нашлись!

— Из-за них весь край мог без весеннего полива остаться!

— На чужое добро зарятся!

— Чужим халатом колени не прикроешь!

— Верно! С чужого коня на полпути слезешь!

Клычли, взобравшись на перемычку, возвысил голос:

— Не давай, но и не лай! Не кричите, люди! За крик воду не дают! От крика вода кровью течёт. Не надо пускать от этой плотины кровавую воду, пусть она течёт чистой, как журавлиный глаз. Эти бедняки не зарятся на чужой халат, они пришли за своим кровным. Вы, мирабы и другие, не понимаете их, потому что для обутого весь мир кожей покрыт. А тому, кто босиком, что ни шаг, то колючка!..

Подождав, пока крикуны успокоятся, Клычли продолжал:

— Посмотрите, что творится в мире! Где небо, где земля — не отличишь. Раньше вода не помещалась в Мургабе, промоины делала, озёра наливала. А сегодня — еле течёт, день ото дня мелеет Мургаб. Пойдите на базар — с каждым днём дорожает пшеница и всё меньше её становится, а из России зерно совсем не приходит. В такое тяжёлое время оставить бедняка без воды — всё равно что задушить сразу! Те, которые вцепились в последний бедняцкий кусок, как клещ в баранье брюхо, не понимают, что не ради себя — ради детей своих пришли сюда бедняки. И они знают, что если жадный клещ не отцепляется, ему можно оборвать шею! Пусть всё решится по справедливости, пусть каждому дадут его долю воды! Иначе вода не пойдёт, пока все эти головы не лягут по обе стороны канала! И так, и так бедняков ждёт смерть. Лучше в таком случае умереть сразу, чем умирать постепенно, видя, как умирают с открытыми ртами твои дети!

Ткнув своим посохом перемычку, Меред негромко спросил:

— Ты нарушаешь сделки стольких людей — не поступаешь ли ты против закона? Не поступаешь ли ты против обычая, данного нам пророком Мухаммедом?

— Мираб! — Клычли, распалённый собственной речью, готов был кинуться в драку. — Мираб! Хоть улица и крива, но ходи прямо! Зови любого ахуна, самого мудрого и начитанного на всей земле, и я поспорю с ним о законе и обычае! И если тебе, мираб, алчность не замутит глаза, ты увидишь, что я прав!..