Александр Круглов - Клянусь!

Центризбирком, руководство завершавшего свою работу парламента, его аппарата, конечно же, знали, кому предоставляют самую высокую трибуну республики, да ещё в столь исключительный торжественный день. Ведали, ох, как отчётливо ведали, что за козла запускают в свой ухоженный, тщательно оберегаемый от сорняков и потрав огород. Но закон есть закон, и меня стали готовить к первой роли старейшины — открыть сессию — недели за две до неё. Даже состряпали целый сценарий. И чтобы я не позволил себе никакой отсебятины, строго расписали, что за чем следует, какие при этом слова должен говорить я, а какие не я, а другие, и откуда — прямо из зала (перед депутатами в зале три микрофона), с места ли (позже установили и перед каждым) или взойдя на трибуну. Словом, всё предусмотрели бдительные аппаратчики, чуть ли не каждое слово, жест, интонацию. До той самой минуты, покуда не будет избран председатель Верховного Совета. Вот тогда уже он возьмёт в свои руки бразды правления, а моему одноразовому краткосрочному полномочию наступит конец.

Усевшись, как и положено, в председательское кресло — за огромным, во всю сцену, дубовым столом — с дисплеями, телефонами, пультами связи, я, укрощая волнение, беря себя в руки, обвёл изучающим взглядом притихший зал. Придвинул к себе микрофон.

Не десятки, даже не сотни, а, может, тысячу раз выступал я с депутатских трибун трёх парламентов, да и на улицах, на площадях. И приучил себя принципиально не пользоваться никакими шпаргалками. На открытых массовых форумах говорить надо только то, что говорится по памяти, что вытекает одно из другого, само рвётся из сердца. Чтение по бумажке для оратора, тем более уличного, — смерть, как и неумение говорить коротко, страстно, взывающе.

Навязанный мне сценарий я знал наизусть, но не думал им пользоваться. Не собирался особенно и нарушать его. И, как и требовалось, с кресла, но своими словами поприветствовал зал, поздравил собравшихся с началом работы парламента и предоставил слово председателю центризбиркома.

Пока он сообщал о признании полномочий всех до единого вновь избранных депутатов и они тут же сами за это дружно и проголосовали, какая-то точечка моего мозга всё время пыталась сообразить, какой же выбрать момент, чтобы выполнить то, что я втайне задумал. А сам уже, направляемый всё тем же сценарием, приступил к самому главному: к избранию председателя Верховного Совета Автономной Республики Крым. Тут-то и осенило меня: а почему бы эти два дела — избрание председателя и задуманное мною — не совместить? Я же не о себе хлопочу и не себя в председатели собираюсь предлагать. И в мыслях ничего подобного нет. Президентом стать… Средоточием на полуострове исполнительной власти… Да!.. Ещё совсем недавно было такое стремление, некий настойчивый внутренний зов: рвёшься в Россию, всех крымчан, Крым, Севастополь вздымаешь ради этого на дыбы… Вот и давай, являй всему миру личный пример, бери всю высшую власть в свои руки, всю ответственность на себя, разворачивай взбунтовавшийся крымский корабль на бурю, на шторм, на самую крутую волну. А председательствовать в парламенте, принимать постановления, нормы, законы, только ещё больше опутывающие нас, русских, россиян, липкой паутиной «незалежности и самостийности», — нет, это не то, ради чего я ввязался в борьбу, это не для меня. Крым, Севастополь — вот что мне подавай. Не выйдет по-доброму — любой ценой надо их возвращать. За Родину, за каждую пядь священной земли наши предки только так и стояли. И мы должны так же стоять. Вот это в сердце я и вынашивал, это и собирался сказать в первый же день, в первый же час, лишь только начнётся работа парламента. Нужный тон им надо было сразу задать. Никто другой такого не скажет. И так не скажет, как свойственно, как дано сказать только мне. Я это чётко осознавал, больше того, уверенно знал. Да и никому никто трибуны не даст. Это же надо, именно мне — такому, как есть — бог преподнёс такую возможность. И, поднявшись с кресла, неожиданно для сценаристов я со сцены направился прямо к трибуне.

Конечно, я не запомнил всех важных слов, сказанных мной тогда. Да это для меня и не важно, как, наверное, и для многих читателей. Цель того, что я пишу, не буквальная, фотографическая точность, а суть события, его атмосфера, особенности участвовавших в нём людей. А уж этого-то я никак не мог позабыть. Слишком остро, занозой вонзилось в душу всё пережитое.

— Сто дней уже, даже больше, как президентом в Крыму Юрий Мешков — наш, русский, проверенный в борьбе патриот. Теперь надо, чтобы русский патриот возглавил в Крыму и парламент. Вот тогда мы надёжно составим и наше, насквозь русское, патриотическое правительство, — не унимался я, вцепившись своими руками-клешнями в поручни трибуны. — На ключевые посты назначим наших — русских патриотов-министров, прежде всего, конечно, силовиков. И пусть вся эта наша русская властная троица — правительство, парламент и президент — всё сделают, чтобы вернуть полуостров, русских, всех россиян, живущих на нём, Родине нашей — России. За нас встанут все регионы, вся подлинно русская Русь, верные ей моряки-черноморцы. Словом, если потребуется, все вместе встретим оуно-бандеро-руховских оккупантов, так же, как грузинских и молдавско-румынских захватчиков встретили Абхазия, Приднестровье, Осетия. И верим, что и наш президент Юрий Мешков, теперь в общей компании с парламентским председателем, да еще и с премьером — все трое проявят такие же, как и они, решимость и мужество.