Андрей Расторгуев - Атака мертвецов

Он удалился, оставив Сергеевского наедине с коптящей лампой.

«Мое первое самостоятельное и серьезное дело на театре военных действий. Вот ты какое!» – с усмешкой подумал Борис, озираясь по сторонам. Одинокая, темная сторожка. Только стол в круге света. Вокруг храпят совершенно незнакомые люди, даже не подозревающие, что здесь находится офицер Генштаба, который назначен их начальником. А ведь Сергеевский и сам на грани. Прошлую ночь ни минуты не удалось поспать. Перед внутренним взором все время всплывают валяющиеся в лесу мертвые тела, будоража и без того расстроенное сознание. Еще и нелепости службы последнего месяца не на шутку подорвали веру в свои силы и умения. Жалкое, беспомощное чувство…

И все же, хочет он того или нет, может или обессилел, а должен, просто-таки обязан составить приказ бригаде. Приказ на марш целым четырем полкам и артиллерийскому дивизиону, которых до этого знать не знал, а только слышал, что есть такие. Марш лесами, где уже прошли жестокие, кровопролитные бои, унесшие многие жизни, и неизвестно, какие новые напасти еще поджидают.

Борис постарался взять себя в руки, представив, что решает обычную тактическую задачку. Вспоминая учебу в академии, за три с лишним года уже порядком подзабытую, стал по двухверстной карте составлять приказ: «Итак, о противнике ничего не известно. Свои силы и расположение примерно знаю. Требуется осуществить дебуширование из леса и овладение приграничной полосой. Разведки нет, связи с соседями нет. Обстановка совершенно не ясна…»

План марша получился чертовски сложным. Три колонны, общий авангард, боковой авангард. Выравнивание на большом привале. По выходе из лесов поворот почти на девяносто градусов с перестроением из трех колонн в две.

Пока составлял приказ, клевал носом, поминутно засыпая и вздрагивая, как только лоб касался столешницы. Но вот указаны последние пункты, расставлены все точки над «i». Перечитал. Вроде все логично и вполне понятно. Взяв лампу, отправился будить генерала. Тот сел, сгреб поданные листки. На каждом, не глядя, поставил подпись и вновь завалился на боковую. Читать писанину Бориса не стал, сказав лишь:

– Уж увольте. Я целиком и полностью доверяю вашей компетентности…

Теперь к Пунагину. Его пришлось изрядно потрясти, пока не проснулся. Потом долго ему объяснял, подсовывая написанные под копирку экземпляры приказа, что их надо разослать. Понял, наконец. Пошел разыскивать среди спящих каких-то стрелков для связи. Пока он это делал, Сергеевский в изнеможении прилег на узенькую скамейку возле окна и не заметил, как уснул.

Разбудили его, когда уже светало. Сунули в руки кружку с горячим, похожим на чай напитком и кусок наполовину засохшего хлеба. Позаботились, в общем, чтобы с голоду не помер. А уже в шесть утра он трясся в седле под осенним дождем, по раскисшей лесной дороге, в компании генерала Стельницкого, небольшой группы офицеров и взвода казаков. Штабисты выглядели неважно. Измученные, небритые, чумазые. Но все предельно собраны. Серьезные лица. Никто не шутит, не смеется. Видно, что многое пережили. Общаются просто, почти дружески – хоть между собой, хоть с Борисом, хоть с генералом. На дисциплине, однако, это никак не сказывается. Среди этих суровых и одновременно простых людей Сергеевский чувствовал себя вполне свободно. Ему нравилась фронтовая атмосфера, царивший здесь боевой дух и те непередаваемые ощущения чего-то нового, еще непознанного. «Вот оно, серое, будничное настоящее, – думал Борис. – То, что характеризует фронт и отличает его от больших штабов и тыла, опасное дело от воображаемых, будто бы важных, крикливых светских канцелярий».

Противника впереди долго не было, пока ближе к вечеру не подошли к Бакаларжевской переправе на реке Распуды. Авангард сообщил, что вступил в бой у Малиновки. О соседях справа и слева сведения не поступали.

Штаб заночевал в ближайшей деревне, а утром вспыхнули бои по всему фронту 2-го Кавказского и 22-го корпусов. В полосе действия 3-й бригады немцы обороняли Малиновку, а за рекою, около Мазуры, находились их тяжелые батареи, которые фланговым огнем парализовали русское наступление.

Бой шел без явного успеха. 9-й полк развернулся впереди Рабалина, 10-й занял деревню Зайончково, а 11-й двигался между ними.

Около полудня стали подходить подкрепления. Прибыл 22-й мортирный артдивизион. Желательно было выдвинуть его к Рабалину. Не теряя времени на поиск укрытых подступов, Борис взялся провести дивизион открыто, через пологий хребет. Перевалили его галопом, на всем скаку, предварительно развернув во фронт, и тут же, в глубокой лощине за хребтом, снялись с передков. Немцы заметить не успели. А когда началась артиллерийская стрельба…