Валентина Осеева - Динка. Повесть

- Вот этот сыщик и уехал с ним, наверное, - хмуро сказал Ленька.

Динка слизала с ладони крошки сахара и задумчиво сказала:

- Может, он еще и не сыщик даже… - Как это - не сыщик? Ходит вдоль забору, таится, как гад какой-нибудь, да не сыщик? - рассердился Ленька. - Сам Костя спугался, как я сказал… Сколько на пристани из-за него торчал…

- Ну да! Торчал, торчал, а потом уже вечером взял маму и Катю да пошел с ними в гости к Крачковским! И Алина за ними уцепилась - она тоже еще не видела дачи Крачковских. Я тоже сначала уцепилась, чтобы идти, а потом вспомнила про этого Гогу-Миногу и отцепилась. А то еще опять скажет, что я пела! - оживленно болтала Динка.

Но Ленька ее не слушал, темные брови его сошлись у переносья, и лицо казалось чем-то озабоченным. Динка набрала в рот чаю и вдруг, прыснув от смеха, обдала его горячими брызгами.

- Не плюйся! - сказал Ленька, подхватывая с ее колен подпрыгнувшую миску и утирая рукавом лицо. - Чего ты?

- Ой, Ленька, я так испугалась вчера, когда ты выскакнул на площадку! - заливаясь смехом, сказала Динка. - Я думала, тебя что-нибудь укусило!

- Вот глупая! Чего меня там укусит?! - засмеялся и Ленька.

- А потом Анюта говорит про тебя: «Это небось нищий…» - уже успокаиваясь, рассказывает Динка.

- Ну и дура твоя Анюта! Я в пинжаке был. Разве нищие в пинжаках бывают! - обиделся Ленька, вставая и охорашиваясь. - Это ведь одёжа, а не рвань какая-нибудь!

Динка, наморщив лоб, смотрит на утонувшего в пиджаке Леньку, на широкие борта и спускающиеся к локтям плечи.

- Хороший спинжак, конечно… но только он совсем вырос из тебя, Лень…

- Не он вырос, а я до него не дорос, потому не на грудного ребенка сшит, а на Степана. Тут и удивляться нечему! - поясняет Ленька, и снова на его лице появляется озабоченное выражение. - Завтра в город поеду… Надо Степана предупредить. Он тоже мне про одного сыщика рассказывал, - тихо говорит он, усаживаясь рядом с Динкой.

- Как - предупредить? - пугается вдруг девочка. - Ты хочешь выдать Костину тайну? Ведь Костя сам сказал Алине, чтобы никому-никому…

- Ну что ж, что сказал? А может, это тот самый сыщик, так и Степана остеречь надо!

- Нет! Ты не имеешь права! Ты и меня выдавальщицей сделаешь! Ведь я только тебе сказала! - сильно волнуется Динка. - Я тебе поверила!

- Да погоди ты… Ведь, может, это тот самый сыщик, пробует объяснить ей Ленька.

Но Динка, красная и сердитая, негодующе прерывает его:

- Какой тот самый? Это Костин сыщик! А у Степана свой! И раз Костя не велел, так надо молчать! И ты не смеешь выдавать тайну!

- Тихо ты… Кричишь, будто тебе хвост прищемили! - раздражается Ленька.

- Хвост прищемили? - Динка в волнении вытаскивает изо рта обсосанный кусок сахару и протягивает его Леньке: - На тебе твой сахар!

Ленька машинально кладет сахар на ладонь.

- При чем это?

- И миску бери, - говорит Динка.

Ленька, вопросительно глядя на нее, берет и миску.

- Чтобы мне за мою тайну еще и хвост прищемили! - обиженно заключает Динка.

- Какой хвост? - совсем теряется Ленька.

- Не знаю уж какой… Только я с тобой не вожусь больше… Если ты все тайны выдаешь да еще за каждое слово придираешься… Не надо! - решительно встает Динка.

- Да подожди… Ты же мне рта раскрыть не даешь.

- Это ты мне ничего не даешь! Сахар отнял, миску отнял… К каждому слову придираешься! - вспыхнув, говорит Динка.

- Да когда я что отнимал у тебя? Вон он, сахар. Сама положила… И миску отдала… Я только про сыщика хотел сказать… Степан ведь тоже политический…

- Все равно не надо. Костя сам знает, кому сказать… Знаешь, как Никич говорит про тайны? - Динка пошевелила пальцем и наморщила лоб. - Никич говорит: знает один - знает один, знают два - знают двадцать два. Вот нас два, а ты как начнешь всем рассказывать, так будет двадцать два…

Ленька безнадежно машет рукой.

- Ладно, не скажу. Только у каждого человека свое соображение… - не желая больше спорить, тихо проворчал он. Динка успокоилась и, взяв обратно свой сахар, сказала:

- Оближи ладонь - она у тебя вся сладкая. Ленька облизал ладонь, но лицо его оставалось хмурым и озабоченным.

- Сегодня Алина на весь день к своей Бебе ушла. Мы с Мышкой одни будем встречать маму… И по часам сами объявлять будем, - снова болтала Динка.

Ленька молчал и обдумывал про себя, как, не выдавая чужой тайны, можно предупредить Степана, что появился какой-то сыщик. Конечно, сыщиков в полиции много. Один может на дачах выслеживать, а другой - в городе. За кем следит, а за кем - нет. Если вообще Степану напомнить, что вот, мол осторожнее надо быть… «Так Степану я не советчик, он сам лучше моего все знает», - рассуждал про себя Ленька, решив завтра обязательно наведаться к своему другу. Но сделать это ему не пришлось.