Болта Ортыков - Неугомонный Носир

— Не бей ребенка, — удержал его Аликул-чабан. — Пусть он сам задумается, кто они какими делами занимается.

Когда приехали из кишлака за шерстью, мой отец велел нам с Носиршатрамой немедленно собираться домой. Нам предстояло добираться до дому на лошадях, навьюченных тюками с шерстью. Это известие так обрадовало Носиршатраму, что он не находил себе места. А мне казалось, что без чистого горного воздуха, без Шерали, без Полвона я не смогу прожить и дня! Но нужно было уезжать.

Я пошёл сложить свои вещи, а Носиршатрама куда-то исчез. Когда он вернулся, лицо его было взволнованно, глаза бегали. Посмотрев на своего друга повнимательней, я заметил, что карман его брюк сильно оттопырился.

— Шатрама, что это у тебя? — спросил я.

— «Что? Что?»! Обыкновенный камень. Не веришь, так покажу, — повысил голос Носиршатрама.

— Камень? — переспросил я. — А чего это ты вздумал носить камни в карманах?

Носир промолчал.

Больше я не допытывался, так как тюки с шерстью были уже погружены, и к нам, задыхаясь, подбежал Шерали. В руках он держал листок бумаги.

— Напишите мне письмо в кишлак. Вот адрес.

— Будь спокоен, — отвечал я, складывая листок. — Мы тебя никогда не забудем. И столько напишем, что у тебя даже времени не хватит всё прочитать.

Мы обнялись и крепко пожали друг другу руки.

— До свидания!

— До следующего лета! До встречи!

Лошади тронулись. Отец попросил колхозников приглядывать за нами в дороге.

— Не беспокойтесь, — отвечали ему. — Доставим их домой в целости.

— Доброго пути! — крикнул отец нам вдогонку.

Вот уже две недели, как начались занятия в школе. Ученики младших классов смотрят на нас с завистью. Видно, думают: «Когда же это и мы станем большими?» Мне кажется, что в этом году и старший пионервожатый стал уделять нам больше внимания. Теперь, прежде чем дать нам какое-нибудь задание, он с нами советуется.

Классная комната у нас другая: она большая и светлая, и все три окна глядят на улицу. А самое главное — наша доска в два раза больше, чем в других классах. Сначала мы удивлялись: зачем нам такая длинная доска? Но потом поняли: ведь чем старше мы становимся, тем сложнее делаются и наши задачи. Порою решение не умещается даже и на такой длинной доске.

Мы чувствовали себя более взрослыми и постепенно отвыкали от прежних игр и ребячьих забав.

Сильно изменился и мой друг Носиршатрама. Наверно, на него здорово подействовали слова Аликула-чабана.

Вчера Носир вдруг признался мне, что совершил бесчестный поступок по отношению к нашему общему другу Шерали. Вернее, даже предательство.

— Предательство?! — изумился я.

— Да, да, именно предательство, — отвечал он. — Я не знаю, что мне делать, чтобы Шерали простил меня.

— Не понимаю! Объясни, в чём дело.

— Скоро поймёшь, скоро всё-всё станет ясным, — пробормотал Носиршатрама.

Не хочет говорить — и не надо. Я не стал допытываться, не до него было: в нашей школе произошло одно чрезвычайное событие.

На большой перемене все мы высыпали на площадку перед школой. Вдруг из-за абрикосовых деревьев, окружающих школьный двор, послышался гудок легковой машины, и у ворот остановилась голубая «Победа».

Наш классный руководитель Мукйм-зода, по-видимому, узнал сидевшего в машине человека и подошёл к «Победе». Дверца открылась, и из машины вышел старичок маленького роста, в очках и в соломенной шляпе. Старичок поздоровался с Муким-зода. Потом ответил и на наши приветствия, внимательно при этом оглядев каждого из нас.

Ребята перешёптывались. Муким-зода так почтительно приветствовал приезжего, что мы подумали: уж не профессор ли этот старичок? Правда, некоторые из нас засомневались:

— Разве профессора бывают такого маленького роста?

— По-вашему, профессора обязательно высокие, как самшитовое дерево, и толстые, как слоны? — смеялись другие и прятались за спины товарищей, чтобы профессор не догадался, над чем они смеются.

Тут прозвенел звонок, и мы разошлись по классам. А приезжий в сопровождении Муким-зода направился в кабинет директора школы.

У нас был урок русского языка. Едва войдя в класс, учительница сказала, что Носиршатраму вызывает директор. У профессора есть дело к Носиру.