Герман Матвеев - Семнадцатилетние

За спиной скрипнула дверь. Это вернулся отец, работавший во второй смене.

— Трудись, Катюша. Я не стану мешать, — пробасил он, увидев, что дочь оглянулась.

— Я уже все сделала.

Михаил Фомич — отец Кати — малоподвижный и неразговорчивый человек. Тех, кто не знал его близко, он отпугивал короткими ответами, скупыми жестами. Многие считали, что у него нелюдимый, тяжелый характер. Это было не так. Правда, отец не любил лишней суеты, болтовни, и всякая нерешительность, колебания сердили его, но он не был ни черствым, ни злым, ни угрюмым. Работал он кузнецом на большом металлургическом заводе. Кузнец он был потомственный. Дед Кати до самой смерти работал деревенским кузнецом.

— Папа, ты сегодня сердитый? — спросила Катя.

— А что такое? Двойку схватила?

— Нет. Получила четверку по тригонометрии, но дело не в этом. Я хотела с тобой поговорить.

— Говори.

— Нам нужно поставить телефон.

— Телефон? — удивился отец. — Зачем?

— Телефон нужен и тебе, и маме, и мне. Это очень удобно и недорого…

— Не выдумывай.

Отец снял с себя спецовку, повесил ее на вешалку, взял полотенце и вышел из комнаты. Отказ не обескуражил Катю. Она знала, что отцу не жаль денег, но он должен сам прийти к мысли и убедиться, что телефон не игрушка, не барская затея, а действительно нужная и полезная вещь. План наступления Катя продумала во всех мелочах. Вот она сказала про телефон, и отец уже не забудет об этом. Затем она начнет выбирать удобные, моменты и постепенно убедит его в том, что телефон им необходим. «Хитрить» с отцом нужно особенно.

Она на всю жизнь запомнила один случай, который в их дальнейших отношениях сыграл большую роль. Ей было тогда девять лет. Они шли по Большому проспекту. На углу продавали эскимо. Видимо, отец заметил, с каким вожделением посмотрела дочь на голубой ящик, на котором был нарисован белый медведь.

— Хочешь мороженого? — спросил он, замедляя шаги.

Конечно, она хотела. Кто же из ребят не хочет эскимо? Но какая-то ложная скромность, жеманство, нежелание показать свою жадность заставили Катю опустить глаза.

— Не знаю, — тихо сказала она.

— Я тоже не знаю, — буркнул отец, и они прошли мимо.

Этот незначительный, на первый взгляд, случай оставил глубокий след в ее характере. Теперь Катя понимала, что отец любит прямолинейность и не купил ей тогда мороженого сознательно.

Первого мая, когда на всех углах продаются разноцветные шары, красные флажки, свистульки, цветы, леденцовые петушки, пряники, когда так много всяких соблазнов, отец, отправляясь на прогулку с женой и дочерью, доставал из бумажника деньги, показывал дочери зеленую бумажку и говорил:

— Катюша! Вот на твои расходы три рубля. Что хочешь, то и покупай. Но помни: истратишь трешку — и все. Больше у меня нет. Поняла?

— Да. А кино?

— Тут и кино. Все про все!

Деньги лежали у отца в кармане, и Катя знала, что стоит ей сказать: «Папа, купи мне шарик голубенький», — и он немедленно выполнит ее просьбу. Шарик у нее будет, но денег останется меньше. Ни о какой прибавке не может быть и речи. И Катя начинала составлять в уме смету.

Иногда пыталась вмешиваться мать, но отец сразу же пресекал это вмешательство:

— Ты не касайся, Даша. Пускай сама… Она теперь грамотная. Триста копеек сложить и вычесть умеет. А если ошибется, — ее вина.

Дарья Степановна — мать Кати — была полной противоположностью отцу. Приветливая, добрая, уступчивая, услужливая, она всегда боялась кого-нибудь обидеть и старалась жить со всеми в ладу. Кате казалось, что мать боится не только отца, но и всех, кто держит себя уверенно, нахально. Иногда ей было досадно за мать и в то же время жаль ее. Катя всячески укрепляла в ней чувство собственного достоинства, но без особого успеха. Родом Дарья Степановна была из большой бедняцкой семьи. Года через два после Октябрьской революции Михаил Фомич, работавший в Питере уже много лет, приехав в родную деревню, женился на Дашеньке и увез ее в город. Тяжелое детство, подневольная жизнь наложили свой отпечаток, а большой, шумный и незнакомый город, казалось, напугал ее на всю жизнь. Катя появилась на свет поздно, через десять лет после свадьбы. Родители уже потеряли всякую надежду иметь детей. Отец, конечно, мечтал о сыне, но тем не менее горячо любил Катю и старался воспитать из нее дельного, честного, прямого человека, а не пустую, легкомысленную барышню.

— Катя, ужинать будешь? — спросила мать, заглядывая в комнату.

— Нет, мама, не хочется.