Герман Матвеев - Семнадцатилетние

— Мою точку зрения знают все. Могу повторить. Я считаю, что счастье в работе. В любимой работе. Никакого другого нет и быть не может. Точка!

— Крылова!

Рита не торопилась говорить. Она не без кокетства взглянула на учителя, вздохнула и развела руками:

— Я не знаю, в чем счастье. Я понимаю, что счастье есть, но ответить не умею. Вот, например, я люблю петь, и говорят, что у меня хороший голос… Когда я пою и меня слушают, мне это нравится, но ведь это еще не счастье. По-моему, под словом счастье мы понимаем гораздо больше, чем есть на самом деле. В общем я не знаю!

— Логинова!

Рая долго не думала. Видимо, ответ ее был давно готов, и она сообщила его таким же тоном, каким отвечала на уроках, ровно, спокойно.

— Думаю, что личное счастье — мелкое, мещанское, что ли, — нельзя назвать счастьем. Когда человек борется за счастье других, тогда он по-настоящему счастлив.

— Откуда эта цитата? — прищурив глаза, спросила Катя.

— Это не цитата, — невозмутимо ответила Рая и села.

— Извините, я кажется себя пропустила, — сказала Катя. — Теперь я возьму слово. Я согласна с Раей. Счастье в борьбе за счастье других. Но ей я не верю. Она говорит не то, что думает. А ведь мы обещали Константину Семеновичу говорить то, что думаем. Скажи нам, пожалуйста, Рая, когда ты боролась за счастье других и была счастлива?

— Я к этому готовлюсь, — спокойно ответила Логинова.

— Не нужно сейчас спорить, — остановил Константин Семенович и, подражая Кате, прибавил: — Записывайте на бумажке ваши возражения.

— Есть! — по-военному ответила Катя. — Смирнова! Изрекай!

Женя не была бы Женей, если бы самым обычным образом доложила свое мнение. Она встала, шмыгнула носом и пробормотала:

— Хе-хе! Легко сказать — изрекай, когда все изрекли. Но вдруг она вскинула свои большие глаза на учителя и трогательно просто заговорила:

— Константин Семенович, у меня есть сестренка… Совсем маленькая. Ей скоро исполнится два года. Я ужасно ее люблю. Когда она веселая, здоровая… я счастлива! Вы меня понимаете?

— Вполне.

— Мелковато, — заметила Катя. — Но, во всяком случае, оригинально! Лариса, говори свое мнение.

— Говорить откровенно? — спросила Тихонова, неохотно поднимаясь.

— Конечно, откровенно.

— Я знаю, что вы со мной не согласитесь, но, раз решили говорить правду в глаза, я скажу вот что… Все женщины любят хорошо одеваться. Это факт! Ну и вот… Если, значит, женщина хорошо одета и у нее все есть, то ей, по-моему, больше ничего и не нужно. Вот вам, пожалуйста, и счастье.

Шумным всплеском ответил класс на это высказывание. Кто-то захлопал, кто-то застучал по парте кулаком.

— С ума сошла!

— Ай да Лариса!

— Вот уж, действительно, откровенно брякнула!

— Тряпичное счастье! — крикнула Таня. — Это только ты могла додуматься!

— А что вы кричите! — возмутилась Лариса. — Что я такое сказала?

— Она пошутила!

— Да что, вы ее не знаете, девочки?

— Сгинь, сгинь, Лариса! Пропади!..

— Ну и пускай, — обиделась Лариса и села.

Кате с трудом удалось успокоить расшумевшихся девушек.

— Тише, девочки! Призываю к порядку! Записывайте на бумажку. Холопова!

Константин Семенович давно отметил, что Холопова любознательна и много читала. Ее мнение было интересно еще и тем, что вопрос о счастье для девушки-сироты имел особое значение и думала она о нем, наверно, много.

— Каждый человек живет во имя какой-то идеи, — начала Клара, опустив голову. — У всякого человека должна быть цель в жизни. Чем талантливей человек, тем больше у него должна быть цель. Я хочу сказать, что счастье человека в достижении своей цели. На пути ко всякой цели стоит много препятствий. Побеждая эти препятствия, человек бывает счастлив.

— Счастье в победе! Не возражаю! — вслух согласилась Тамара.

— А когда он достигнет своей цели? — спросила Катя.

— Нет… Он никогда ее не достигнет. Возьми для примера революцию. Разве Ленин считал, что это все? Он, конечно, был счастлив, когда пролетариат победил, но революция была не целью, а средством. Цель — коммунизм.

— Ну, а ты? — спросила Нина Шарина.

— У меня тоже есть цель, и я борюсь. Вот получу аттестат и буду счастлива, но это еще не все. Цель впереди. Школа только средство…

— Какая же у тебя цель? — снова спросила Нина.

— Да уж, наверно, не такая, как у тебя! — сердито огрызнулась Клара.

— Не переговаривайтесь! Вопрос ясен! — сказала Катя. — Последняя — Нина Шарина.

— О себе я ничего не могу сказать. Конечно, когда вы мне пятерку поставите, я буду очень счастлива, — сказала Нина, обращаясь к Константину Семеновичу.