Чарльз Диккенс - Тайна Эдвина Друда [litres]

Этот щедрый заказ мистер Грюджиус изложил в обычной своей манере – таким голосом, как будто читал опись имущества, или отвечал урок, или вообще произносил что-то вытверженное наизусть. Баззард, расставив круглый стол, отправился выполнять его распоряжения.

– Мне было как-то неловко, – понизив голос, проговорил мистер Грюджиус, когда клерк вышел из комнаты, – возлагать на него обязанности фуражира или интенданта. Ему это могло не понравиться.

– Он у вас, кажется, делает только то, что ему нравится, – сказал Эдвин.

– Только то, что ему нравится? – повторил мистер Грюджиус. – Ах нет, что вы! Вы его, беднягу, совсем неправильно понимаете. Если б он делал только то, что ему нравится, он бы не оставался здесь.

«Куда бы он делся, интересно», – подумал Эдвин, но только подумал, ибо мистер Грюджиус уже подошел к камину, устроился по другую его сторону, прислонясь лопатками к каминной доске и подобрав фалды, – и, видимо, готовился начать приятный разговор.

– Даже не обладая даром пророчества, я не ошибусь, мне кажется, если предположу, что вы оказали мне честь своим посещением, собственно, для того, чтобы сказать, что вы отправляетесь туда, где, смею заверить, вас ждут, и спросить, не будет ли от меня поручений к моей очаровательной подопечной? А может быть, и для того, чтобы поторопить меня в моих приготовлениях? А, мистер Эдвин?

– Да, я зашел к вам перед отъездом, сэр. Это… ну просто акт внимания с моей стороны.

– Внимания! – сказал мистер Грюджиус. – А не нетерпения?

– Нетерпения, сэр?

Свои слова о нетерпении мистер Грюджиус произнес с выражением лукавства – о чем, глядя на него, вы ни за что бы не догадались, – и при этом привел себя в слишком близкое соприкосновение с огнем, словно хотел таким способом запечатлеть это выражение в своей внешности, подобно тому как с помощью нагрева наносят тонкие отпечатки на твердый металл. Но все его лукавство мгновенно испарилось, едва он увидел замкнутое лицо Эдвина и услышал его сдержанный голос; остался один ожог. Мистер Грюджиус выпрямился и потер припаленное место.

– Я недавно сам там был, – сказал он, опуская фалды. – Поэтому я и взял на себя смелость утверждать, что вас там ждут.

– Вот как, сэр! Да, я знаю, что Киска хочет меня видеть.

– Вы держите там кошку? – спросил мистер Грюджиус.

Эдвин, слегка покраснев, объяснил:

– Я зову Розу Киской.

– О! – сказал мистер Грюджиус и пригладил волосы. – Это очень мило.

Эдвин вгляделся в его лицо, пытаясь понять, действительно ли мистер Грюджиус так уж осуждает подобное прозвище. Но он мог бы с таким же успехом искать какое-либо выражение на циферблате часов.

– Это ласкательное имя, – снова пояснил Эдвин.

– Угу, – сказал мистер Грюджиус и кивнул. Но так как интонация его представляла собой нечто среднее между полным одобрением и абсолютным порицанием, то смущение Эдвина только усилилось.

– А не говорила ли КРоза… – начал Эдвин, пытаясь замять неловкость.

– КРоза? – повторил мистер Грюджиус.

– Я хотел сказать Киска, но передумал. Не говорила она вам о Ландлесах?

– Нет, – сказал мистер Грюджиус. – Что такое Ландлесы? Имение? Вилла? Ферма?

– Брат и сестра. Сестра учится в Женской Обители и очень подружилась с К…

– КРозой, – подсказал мистер Грюджиус с совершенно неподвижным лицом.

– Она изумительно красивая девушка, сэр, и я думал, что, может быть, вам ее описали или даже познакомили вас с нею?

– Нет, – сказал мистер Грюджиус. – Ни того, ни другого. Но вот и Баззард.

Баззард вернулся в сопровождении двух официантов – недвижимого и летучего, и втроем они нанесли столько тумана, что огонь в камине загудел с новой силой. Летучий официант, который всю посуду принес на собственных плечах, накрыл на стол с необыкновенной быстротой и ловкостью, а недвижимый официант, который ничего не принес, корил его за то, что он все делает не так. Затем летучий официант тщательно протер принесенные стаканы, а недвижимый официант пересмотрел их на свет. После чего летучий официант полетел через улицу за супом и прилетел обратно, затем снова полетел за салатом и снова прилетел обратно, потом полетел за жарким и птицей и опять прилетел обратно, а в промежутках еще совершал дополнительные полеты за разными обеденными принадлежностями, так как время от времени обнаруживалось, что недвижимый официант забыл их взять. Но с какой бы быстротой он ни рассекал воздух, по возвращении он получал упреки от недвижимого официанта за то, что нанес тумана, или за то, что запыхался. По окончании обеда, к каковому времени летучий официант почти уже испустил дух, недвижимый официант, с важностью перекинув сложенную скатерть через руку и строго (чтобы не сказать возмущенно) оглядев летучего официанта, расставлявшего на столе чистые стаканы, обратил к мистеру Грюджиусу прощальный взор, ясно говоривший: «Надеюсь, нам с вами понятно, что все вознаграждение принадлежит мне, а этому рабу не причитается ничего», – и удалился, толкая перед собой летучего официанта.