Джон Чивер - Ангел на мосту (рассказы) (-)

Издали казалось, что дом заколочен. Всюду было тихо - и в саду, и в доме. Он постучался, потом позвонил в звонок. Кларисса появилась в окне второго этажа и заговорила с ним оттуда.

- А, Бакстер, здравствуйте, - сказала она.

- Я пришел проститься с вами, Кларисса, - сказал Бакстер. Это было все, что он мог придумать.

- Вот как, - сказала Кларисса. - Погодите минуту, я сейчас к вам спущусь.

- Я уезжаю, Кларисса, - сказал Бакстер, когда она открыла ему дверь. Я приехал к вам проститься.

- Куда же вы едете?

- Я и сам не знаю.

Эти слова он произнес печально.

- Ну что ж, - сказала она нерешительно. - Заходите на минутку. Ведь мы, наверное, больше уже не увидимся никогда, правда? Извините, пожалуйста, меня за беспорядок. В понедельник заболел мистер Талбот, и миссис Талбот пришлось везти его в больницу на материк. Так что я без помощницы. Я все это время была совершенно одна.

Он прошел за нею в гостиную и сел. Прекрасней, чем когда-либо, она стала делиться с ним проблемами, которые возникли перед нею в связи с отсутствием миссис Талбот. Огонь в кипятильнике потух. На кухне завелась мышь. Засорилась ванна. Автомобиль не заводился.

В доме, наполненном тишиной, Бакстер слышал, как льется вода из крана, который до конца не завинчивался, и как стучит маятник стенных часов. Меркнущее небо отражалось в застекленных дверцах шкафчика с геологическими реликвиями Райянов. Домик стоял неподалеку от моря, и оттуда доносился гул прибоя. Все эти впечатления Бакстер отмечал бесстрастно, никак их не оценивая. Он дал Клариссе возможность выговориться, потом выдержал паузу в целую минуту и заговорил сам.

- В ваших волосах горит солнце, - сказал он.

- Что?

- В ваших волосах горит солнце. Они прекрасного цвета.

- О, они были лучше когда-то, - сказала она. - Такие волосы, как у меня, обычно темнеют. Но я не собираюсь краситься. Я считаю, что женщине красить волосы ни к чему.

- Вы так умны, - прожурчал он.

- Вы это всерьез?

- Что - всерьез?

- Вы всерьез считаете, что я умна?

- Еще бы! - сказал он. - Вы умны. Вы красивы. Никогда не забуду того вечера, когда увидел вас впервые на пароме. Я ведь не хотел ехать на остров. Я собирался провести лето на Западе.

- Не может быть, чтобы я была умна, - сказала Кларисса печально. Нет, я, должно быть, глупа. Мама Райян говорит, что я глупа, и Боб тоже, и даже миссис Талбот и та считает меня за дурочку, и...

Кларисса расплакалась. Потом взглянула в зеркало и принялась вытирать слезы. Бакстер подошел и обнял ее.

- Не надо, - сказала она, и в голосе ее слышалось больше уныния, чем гнева. - Никто меня не принимает всерьез, все хотят только обнимать меня.

Она снова села, Бакстер - рядом с ней.

- Но вы совсем не глупы, Кларисса, - сказал он. - У вас удивительный ум, я много об этом думал. Я думал о том, что у вас, должно быть, чрезвычайно своеобразные взгляды на жизнь.

- Как это вы догадались? - сказала она. - У меня ведь и в самом деле своя точка зрения на все. Я только не решаюсь высказывать свои взгляды, а Боб и мама Райян не дают мне и рта раскрыть. Они меня всегда перебивают, словно стыдятся меня. Но у меня есть собственные взгляды. Я хочу сказать, что все мы - как бы шестеренки, зубчатые колеса. Вы не считаете, что мы шестеренки?

- Еще бы, - сказал он. - Разумеется, шестеренки.

- Я считаю, что мы - шестеренки, - повторила она. - Или, например, как, по-вашему: должна женщина работать или нет? Я много об этом думала. И пришла к заключению, что женщина, если она замужем, работать не должна. Если у нее куча денег, тогда, конечно, другое дело. Но даже и в этом случае, мне кажется, что заботы о муже должны заполнять все ее время. Или вам кажется, что женщина должна работать?

- А как по-вашему? - спросил он. - Мне очень хочется знать все ваши соображения на этот счет.

- По-моему, - начала она робко, - по-моему, всякий должен полоть свою грядку. Я не считаю, чтобы работа или там церковная деятельность что-либо меняла. Или даже особая диета. Я что-то не очень верю во все эти диеты. У нас есть один знакомый, так он каждый раз, что садится за стол, съедает по фунту мяса. У него и весы тут же на столе, и он взвешивает мясо, прежде чем его съесть. На столе от этого ужасный беспорядок, да и вообще какая от всего этого польза? Когда я прихожу в магазин, я прицениваюсь и покупаю что подешевле. Если ветчина дешевле, покупаю ветчину. Если молодая баранина молодую баранину. Вам не кажется, что это разумно?

- Мне это кажется очень разумным.

- Или взять прогрессивное воспитание, - продолжала она. - Я, знаете, невысокого мнения об этом самом прогрессивном воспитании. Когда Говарды приглашают нас к обеду, дети у них все время катаются вокруг стола на своих трехколесных велосипедах, и я так считаю, что это у них от прогрессивного воспитания, а по-моему, детям надо говорить, что хорошо, а что нет.