Джек Лондон - Избранные произведения. Том I

Он не отвечал на ее улыбку, глаза его омрачились той мальчишеской угрюмостью, которая ей всегда так нравилась.

— Все как-нибудь образуется, — старалась она утешить его. — Должно образоваться! Дик говорит, что все всегда устраивается. Все проходит, все, что неподвижно, то мертво. А мы не мертвые.

— Я не упрекаю вас в любви к Дику, в том, что вы продолжаете его любить, — досадливо ответил он. — Говоря откровенно, я даже не понимаю, что вы находите во мне по сравнению с ним. Я говорю искренно. Он, по-моему, большой человек, Большое сердце. — Она наградила его улыбкой и одобрительно кивнула головой. — Но раз вы продолжаете любить Дика, при чем тут я?

— Но я и вас люблю.

— Это невозможно! — воскликнул он и, оторвавшись от рояля, быстро зашагал в другой конец комнаты и там занялся рассматриванием картины Кейта, точно он видел ее в первый раз.

Она поджидала его со спокойной улыбкой, его пылкость ей даже нравилась.

— Но не можете же вы любить двух одновременно, — бросил он ей.

— Люблю, Ивэн, в этом-то я и пытаюсь разобраться, а кого больше, не знаю. Дика я знаю так давно. Вы же… вы…

— Случайный знакомый, — сердито перебил он ее, шагая обратно.

— Дело не в этом, нет, нет. Это не то, Ивэн, вы раскрыли мне самого себя. Я вас люблю так же, как и Дика. Я вас люблю больше. Я… Я не знаю.

Она не выдержала и закрыла лицо руками. Он с неожиданной смелостью обнял ее за плечи; она не отстранила его.

— Вы же видите, — продолжала она, — что мне не легко. Все так переплелось. Здесь много такого, чего я понять не могу. Вы сами говорите, что теряетесь. Подумайте же обо мне, ведь я тоже растерялась. Вы… да стоит ли об этом говорить? Вы — мужчина, у вас мужской опыт и мужская натура, для вас это очень просто: «она меня любит или не любит» — одно из двух. А я запуталась, у меня сумбур в голове, мне не разобраться. Я — я не младенец, но такого со мной никогда не случалось, у меня нет никакого опыта в подобных вещах. Я любила только одного… а теперь вас. Вы и эта моя к вам любовь вторглись в идеальный брак, Ивэн…

— Я знаю… — сказал он.

— А я вот ничего не знаю, — продолжала она. — Мне нужно время для того, чтобы самой разобраться, и просто для того, чтобы все образовалось как-нибудь само по себе. Если бы не Дик… — Голос ее оборвался.

Грэхем невольно обнял ее крепче.

— Нет, еще нет, — тихо сказала она и тихо отвела руку Грэхема, на мгновение ласково прижав ее к своей. — Когда вы прикасаетесь ко мне, я не могу думать, — взмолилась она. — Я… я не могу думать.

— В таком случае я должен уехать, — пригрозил он, не шевельнувшись.

Она сделала протестующий жест.

— Такое положение невозможно, невыносимо. Я чувствую себя подлецом, но я знаю, что я не подлец. Я ненавижу обман. Ну, конечно, я могу солгать, но не могу я лгать такому человеку, как Большое сердце. Я предпочел бы подойти к нему прямо и сказать ему: «Дик, я люблю вашу жену. Она любит меня. Что вы на это скажете?»

— Ну, пусть так и будет, — сказала Паола, на минуту загоревшись.

Он решительно выпрямился.

— Хорошо. Сейчас же.

— Нет, нет! — воскликнула она, охваченная внезапным испугом. — Вы должны уехать. — Но снова голос ее упал, и она прошептала: — Я не могу вас отпустить.

Если у Дика еще и оставались сомнения в правильности его подозрений, то с возвращением Грэхема последние сомнения исчезли. Подтверждений не требовалось. Достаточно было взглянуть на Паолу. Она была в состоянии радостного пробуждения, точно расцветающая во всей своей полноте весна. Ее веселый смех звучал счастливее обычного. В ее пении слышалась новая мощь, теплота, и вся она была полна, насыщена движением и деятельна. Она рано вставала, поздно ложилась. Она не берегла себя, как будто напиваясь шампанским своих чувств. Дику иногда казалось, что она ведет себя так нарочно, не смея задуматься над тем, что с ней. Он подмечал, что она худеет, но должен был признать, что от этого она становится еще прелестнее и что яркие краски, чарующая живость ее от этого обрели новую, нежную одухотворенность.

А в Большом доме все шло своим чередом, как всегда гладко и благополучно. Дик иногда задумывался над тем, сколько времени может так продолжаться, и пугался мысли, что придет время, когда все изменится. Пока он был уверен, что, кроме него, никто ни о чем не знает, не догадывается, но долго ли это продолжится? Нет, недолго, он в этом не сомневался. Паола слишком плохая актриса. И даже если она сумеет скрывать мелкие неприятные детали, то скрыть такое новое чувство не сумеет ни одна женщина в мире.